— Глупое дело эти поцелуи, — сказал он. — Я этого не терплю. Пусть целуется с Гёб-Гёбом, если ей непременно надо целоваться.
Рыбак и его сестра не хотели сейчас же отпустить Доктора. Они просили, чтобы он провел с ними несколько дней. Джон Дулитль и его животные остались в их домике на субботу, воскресенье и часть понедельника.
Все мальчики рыбацкой деревушки приходили к берегу, показывали пальцами на большой корабль, стоявшей на якоре, и шепотом говорили друг другу:
— Гляди! Это был разбойничий корабль — корабль Вен-А ли — самого страшного из пиратов. Этот старичок в цилиндре, что остановился у миссис Тревелиан, отнял корабль у Берберийского Дракона, а его самого сделал крестьянином. Кто бы это мог подумать — он на вид такой добряк!.. А какие большие красные паруса! У, какой страшный корабль — и какой быстрый!
В продолжение двух с половиной дней, пока Доктор оставался в маленьком рыбацком поселке, все жители приглашали его на чаи, завтраки, обеды и вечеринки; все женщины присылали ему цветы и конфеты, а сельский оркестр каждый вечер играл у него под окнами. В конце концов, Доктор сказал:
— Люди добрые, я должен ехать домой. Вы были во мне очень любезны. Я никогда этого не забуду. Но я должен отправиться домой, потому что у меня там дела.
Перед самым отъездом Доктора пришел Старшина с толпой народу. Все были одеты по-праздничному. Старшина остановился перед домом, где жил Доктор, и все население стало ждать, что будет.
Шесть мальчиков — музыкантов заиграли на блестящих трубах, чтобы все замолчали. Доктор вышел на крыльцо, и Старшина произнес речь:
— Доктор Джон Дулитль, — сказал он, — на мою долго выпала честь преподнести человеку, который освободил моря от Берберийского Дракона, маленький знак памяти от благодарных жителей этого почтенного местечка.