Несколько саней уже пронеслись вперед. Кит увидел зеленый фонарь фон-Шредера и свой красный огонек. Двое людей с дубинками стерегли собак Шредера.
— Кит, сюда! — услышал он встревоженный голос Малыша.
— Иду! — закричал он.
При свете красного фонаря он увидел, что снег вокруг саней утоптан, а по тяжелому дыханию товарища понял, что здесь была драка. Он вскочил в сани. Малыш поднял бич.
— Вперед, черти, вперед! — завыл он.
Собаки налегли на грудные постромки и вынесли сани на дорогу. Это были крупные звери — Гансонова премированная упряжка из собак с Гудсонова залива — и Кит назначил их для первого перегона — десять миль от Моно-Крика до Юкона и десять миль вниз по Юкону.
— Сколько человек впереди нас? — спросил Кит.
— Закрой рот и береги дыхание! — ответил Малыш. — Эй вы, зверюги! Вперед!
Он бежал за санями, держась, как за буксир, за короткую веревку, Кит не мог видеть его, какие мог видеть и саней, в которых он лежал, вытянувшись во весь рост. Огни остались позади, и они мчались сквозь стену непроглядного мрака. Этот мрак был какой-то обволакивающий: он казался плотным, почти осязаемым.
Кит почувствовал, как сани накренились на бок на невидимом повороте. Он услышал впереди ругательства людей и рычание собак. Впоследствии это называли «свалкой Барнса-Слокума». Запряжки Барнса и Слокума налетели одна на другую, и в эту кучу врезались теперь семь огромных псов Кита. Собаки бросились друг на друга как бешеные волки. Клондайкских собак, которыми правят без вожжей, можно остановить только криком, и теперь, в шуме драки, прекратить эту свалку не было возможности. А сзади налетали все новые сани, увеличивая сумятицу.