— Она полоумная, — ответил он. — Хотя, в некотором смысле, мы все полоумные. Но, упаси меня бог от сумасшедших, которые не моют своих тарелок, а они тут все такие.
Спустя несколько минут Кит разговаривал с Лорой Сибли. Она, опираясь на две палки, доползла до его хижины.
— За что вы не любите Уэнтворта? — Спросил он так неожиданно, что поймал ее врасплох.
Ее зеленые глаза сверкнули обидой, исхудалое лицо искривил ось от ярости, а распухшие губы вздрогнули. Казалось, сейчас польется безудержная речь, но она сдержала себя громадным усилием воли.
— За то, что он здоров, — прохрипела она. — За то, что у него нет цынги. За то, что он невероятный эгоист. За то, что он палец о палец не Ударит, чтобы помочь кому-нибудь. За то, что он лучше даст нам заживо сгнить, чем принесет ведро воды или охапку хвороста. Вот какой это изверг! Но пусть он бережется. Больше я ничего не скажу. Пусть бережется!
Она ушла задыхаясь и ворча. Минут пять спустя Кит вышел покормить собак и увидел, что она входит в хижину Эмоса Уэнтворта.
— Здесь что-то не ладно, Малыш, — сказал он своему товарищу, когда тот вышел на двор с Помойным ведром.
— Конечно не ладно, — весело ответил тот. — И нам с тобой цынги не избежать. Вот увидишь.
— Я не о цынге.
— О, так, значит, о праведной наводчице. Она просто ходячий скелет, — в жизни не видывал я такой тощей бабы.