Но сколько они ни старались, итти было все труднее и труднее. Чем дальше, тем хуже становилась дорога; поклажа казалась все тяжелее; с каждым днем снеговая линия в горах опускалась ниже и ниже. Цены за переноску груза поднялись до шестидесяти центов за фунт. Хол и Робби должны были свалить несколько деревьев и распилить их на доски для челнока, но о них почему-то не было ни слуху, ни духу.

Джон Беллью забеспокоился. Встретив индейцев, возвращающихся налегке с озера Линдермана, он подрядил их отнести часть багажа на вершину Чилькута по тридцати центов за фунт. Такой расход почти разорил Джона Беллью. Он решил перенести четыреста фунтов одежды и лагерных принадлежностей сам, а Кита отправил вперед вместе с индейцами. Было условлено, что Кит остановится на вершине Чилькута и будет мало-помалу перетаскивать свою тонну багажа, пока дядюшка не нагонит с поклажей в четыреста фунтов.

V

Кит вместе с индейцами медленно тащился по дороге. Так как путь на вершину Чилькуты предстоял длинный и трудный, Кит нес всего восемьдесят фунтов. Индейцы едва тащились с тяжелым грузом, но все-таки они шли быстрее, чем привык ходить Кит. Но Кит не боялся отстать, теперь он считал себя почти таким же выносливым, как индейцы.

Пройдя четверть мили, он захотел отдохнуть. Но индейцы не останавливались. Кит пошел вместе с ними. Пройдя еще четверть мили, он почувствовал, что не в состоянии сделать ни шагу более; но стиснул зубы и зашагал, не отставая от индейцев. И когда была пройдена миля, Кит удивился, что он еще жив. А потом, как это ни странно, он «втянулся», и вторая миля далась Киту, пожалуй, легче, чем первая. Третья миля чуть не убила его; но, даже теряя сознание от усталости и боли, он не жаловался. И как раз в ту минуту, когда он почувствовал, что сейчас упадет — индейцы сделали привал. Вместо того, чтобы отдыхать, не снимая груза, как делали обычно белые, — индейцы освободились от головных и спинных ремней, свободно разлеглись, закурили и пустились в разговоры. Отдыхали они целых полчаса. К своему удивлению, после этого Кит почувствовал себя новым человеком, и отныне «долгие переходы и долгие отдыхи» стали его девизом.

Склон Чилькута оказался именно таков, как о нем рассказывали, и ему не раз приходилось карабкаться на четвереньках. Но когда, в самый разгар снежной бури, он добрался до вершины перевала, тайная гордость наполнила его душу: он сделал трудный переход наравне с индейцами, не отставая от них и не жалуясь. Сравняться с индейцами стало его новой мечтой. Когда он расплатился с ними и отпустил их, надвигалась уже ночь, он остался один, на горнам перевале, на тысячу футов выше линии лесов. Голодный, усталый, промокший до пояса, он готов был отдать весь свой годовой доход за костер и чашку кофе. Вместо кофе, он проглотил с полдюжины холодных блинов и заполз под брезент полуразвернутой палатки. Он так скоро заснул, что в мозгу у него мелькнуло только одно — он ядовито ухмыльнулся, представляя себе мужественную фигуру Джона Беллью, восходящего на Чилькут с четырьмястами фунтов багажа. Хотя у самого Кита на попечении находилось две тысячи фунтов багажа, зато ему предстояло спускаться с горы, а не подниматься в гору.

Утром, едва разгибаясь от вчерашних трудов и закоченелый от стужи, Кит вылез из-под брезента, съел фунта два сырой грудинки, взвалил на плечи сто фунтов багажа и отправился вниз по каменистой дороге. Дорога вела через узкий ледник к озеру Кратера.

Другие уже перебрались через ледник. Целый лень Кит перетаскивал свой багаж на верхний край ледника, и так как расстояние было очень невелико, он навьючивал на себя каждый раз по полтораста фунтов. Такая неожиданная выносливость радостно поразила его.

У встречного индейца он приобрел за два доллара три жестких морских сухаря. Этими сухарями и сырой грудинкой он закусывал несколько раз в день. Грязный, продрогший, в пропотевшей одежде, он снова провел ночь под палаткой.

Рано утром он разостлал брезент на льду, положил на брезент три четверти тонны багажа и поволок его. Там, где ледниковая тропа делалась круче, — брезент с поклажей нагнал Кита, ударил его сзади по ногам, подхватил и помчался вниз вместе с Китом.