Через покрытые льдами скалы, высоко над линией леса, шла тропа, огибающая Озеро Кратера, и приводила к скалистому ущелью, откуда шел прямой путь к Счастливому Лагерю и первым карликовым соснам.
Итти по этой круговой дороге, с тяжелым багажом, значило потерять много времени и изнурительного труда. На озере стояла брезентовая лодка, перевозившая грузы. В каких-нибудь два часа эта лодка могла бы доставить и Кита и его поклажу на другой берег. Но деньги у Кита были на исходе, а — перевозчик запросил по четыреста долларов за тонну.
— Твоя лодчонка, друг мой, — сказал Кит перевозчику, — прямо-таки золотая россыпь. Хочешь еще одну золотую россыпь?
— Хочу! — был ответ.
— Я укажу тебе эту россыпь, если ты перевезешь мой багаж на другой берег. Это прекрасная идея, на нее еще не взят патент, и ты можешь считать сделку состоявшейся, как только я объясню тебе в чем дело. Согласен?
Перевозчик дал утвердительный ответ, и Кит решил, что можно довериться его обещанию.
— Отлично. Видишь ты тот ледник? Возьми кирку и ступай туда. В один день ты пробьешь хороший жолоб — сверху донизу. Понял? Акционерная компания русских гор Чилькут — озеро Кратера! Ты можешь брать пятьдесят центов с тонны и спускать по сто тонн в день — и работы никакой — знай, клади деньги в карман!
Через два часа багаж Кита находился уже на другом берегу озера, ему удалось выиграть три дня. Когда Джон Беллью нагнал его, Кит был уже недалеко от Глубокого озера — вулканической трещины, наполненной ледниковой водой.
VII
В последнем перегоне до озера Линдермана считалось три мили, и тропа — если только это можно было назвать тропой — взбиралась на тысячефутовый хребет, сползала вниз по скользким камням и пересекала широкое болото. Джон Беллью запротестовал, увидев, что Кит взвалил себе на спину сотню фунтов, а сверху, на эту сотню, положил пятидесятифунтовый мешок муки.