Монолог его снова прервался. Кит ударил собаку, пытавшуюся вцепиться ему в руку, и продолжал осматривать ее истерзанные, окровавленные лапы.
— Эх, — снова заговорил Малыш. — Я, может быть, и сам женился бы, если бы захотел. A, может быть, я был бы уже и теперь женат, если бы не удрал. Хочешь знать, Кит, что спасло меня? Ноги. Ну и бежал же я! Ни одна юбка не догнала бы меня.
Кит отпустил собаку и занялся висевшими над огнем мокассинами.
— Завтра мы должны отдохнуть и сшить новые мокассины, — оказал он. — Да кроме того, этот наст портит собакам лапы.
— Лучше бы двинуться дальше, — возразил Малыш. — Нам не хватит провианта на обратный путь. Если мы не встретим карибу или тех сказочных белых индейцев, нам придется жрать собак. Впрочем, кто их видел, этих белых индейцев? Да и как индеец может быть белым? Это все равно, что белый негр. Кит, завтра нам надо ехать. В этой стране дичь не водится. За последнюю неделю нам не попался ни один заячий след. Мы должны выбраться из этой мертвой полосы и заняться охотой.
— Если собаки поотдохнут денек и мокассины высохнут, мы будем двигаться куда быстрее, — настаивал Кит. — Заберись завтра на какую-нибудь порку и осмотри окрестности. Повидимому, горы скоро кончатся. Если верить Ла-Пэрлю, мы недалеко от цели.
— Эх! Ла-Пэрль проходил здесь лет десять тому назад и был так голоден, что ничего не соображал. Вспомни, что он рассказывал о гигантских знаменах, реющих на вершинах гор. Видишь, он совсем потерял разум. Да он и сам признавался, что никогда не видел белых индейцев. О них рассказывал Энтон. А Энтон помер за два года до нашего с тобой приезда в Аляску. Ну, ладно, завтра увидим. А, может быть, и оленя подстрелить удастся. Не думаешь ли ты, что нам пора спать?
II
Кит провел утро на стоянке за шитьем мокассин для собак и починкой упряжи. В полдень он приготовил обед на двоих, съел свою порцию и стал поджидать Малыша.
Час спустя он надел лыжи и пошел по следу своего друга. Путь его лежал вверх по руслу ручья в глубине ущелья. Вдруг скалы внезапно раздвинулись, и перед ним открылось оленье пастбище. Но олени тут не бывали с осени. Следы лыж Малыша пересекали и поднимались по отлогому склону невысокого холма. На вершине Кит остановился. Следы спускались по другой стороне холма. До ближайших сосен, росших на; берегу ручья, было около мили, и Кит видел, что Малыш прошел мимо них. Взглянув на часы, он вспомнил о приближающейся темноте, га собаках, о стоянке и неохотно повернул обратно. На вершине холма он в последний раз окинул взором окрестность. Весь восточный горизонт был загроможден зубчатыми обледенелыми вершинами скалистых гор. Эта горная громада наступала цепь за цепью на запад, загораживая путь к равнине, о которой рассказывал Ла-Пэрль. Казалось, горы сговорились отбросить путешественника на запад, к Юкону.