После ужина Кит побрел к палаткам, где ютились золотоискатели, которые все еще укладывались и строили челноки. Кит пробыл в лагере несколько часов, и, когда он вернулся на ночлег и полез под одеяло, дядюшка уже спал.
Ветреным мглистым утром Кит выполз из-под одеяла, не обуваясь, развел огонь, оттаял на огне свои промерзшие сапоги, сварил кофе и поджарил свинину. Завтракать было холодно и неприятно. Кончив завтрак, они скатали одеяла. Джон Беллью повернул на Чилькутскую дорогу, но Кит остановил его и протянул ему руку.
— Прощайте, дядюшка, — сказал он.
Джон Беллью взглянул на племянника и крепко выругался от удивления.
— Не забывайте, дядюшка, что теперь я — Хват, — внушительно проговорил Кит.
— Что ты собираешься делать?
Кит махнул рукой на север, в сторону бурного озера.
— Зачем возвращаться, когда зашел так далеко? — сказал Кит. — Я почуял запах мяса, и мне он по вкусу. Я иду дальше.
— У тебя нет денег! — возразил Джон Беллью.
— Я нашел работу. Вот он, ваш племянник Христофор Беллью. Он нашел работу. Он поступил в услужение к джентльмену. Сто пятьдесят долларов в месяц на всем готовом. Он отправляется в Даусон, а с ним два франта и еще один слуга — повар, он же лодочник и все что угодно. О’Хара со своей «Волной» может убираться ко всем чертям! Прощайте!