— Благодарю вас за своевременную помощь и за новое имя! — проговорил Кит. — Совершилось мое второе крещение. С этой минуты все должны называть меня Хватом Беллью. Имя сильное и выразительное.
Он замолчал, потом заговорил неожиданно свирепым голосом:
— Знаете, что я решил предпринять? — спросил он. — я возвращаюсь в Штаты. Я женюсь. У меня будет много детей. И в сумерки я буду собирать своих детей и рассказывать им, какие страдания перенес их отец на Чилькутской дороге. И если они не зарыдают, повторяю, если не зарыдают, я возьму палку и весь дух из них вышибу.
VIII
Наступила полярная зима. Землю покрыл шестидюймовый слой снега, и маленькие озера затянулись льдом, несмотря на жестокие ветры. В один из вечеров, когда буря несколько утихла, Кит вместе с дядей помог двоюродным братьям нагрузить лодку и постоял на берегу, пока лодка, не исчезла из виду, гонимая снежным вихрем.
— Надо выспаться и утром пораньше отправиться в путь, — сказал Джон Беллью. — Если нас не застигнет на вершине метель, завтра вечерам мы будем в Дайе. А если вам посчастливится сразу захватить пароход, через неделю мы опять — в Сан-Франциско.
— Прогулялись с удовольствием? — рассеянно осведомился Кит.
Их последний ночлег на озере Линдермана был не из уютных. Робби и Хол забрали с собой все необходимое, включая и палатку. Старый брезент, натянутый в защиту от ветра, плохо укрывал их от метели. Ужин готовили на костре, в старых, погнутых кастрюлях. Им оставили только одеяла да на несколько дней провизии.
С той минуты, как лодка отошла от берега, Кит сделался рассеянным и мрачным. Джон Беллью заметил состояние племянника, но приписал это переутомлению после тяжелого труда. В течение всего ужина Кит заговорил только однажды.
— Дядюшка, — сказал он ни с того, ни с сего, — пожалуйста, с этой минуты называйте меня — Хват. Я это заслужил, не правда ли?