— Не хочешь — не надо. Я иду один, — сказал он. Малыш начал одеваться.
— Собак возьмем с собой? — спросил он.
— Нет. Дорога туда не проложена, и лучше итти без собак.
— Тогда я задам им корму. Не забудь захватить березовой коры и свечу.
Малыш открыл дверь; на него пахнуло жестоким морозом, и он поспешил надеть наушники и, перчатки.
Через пять минут он вернулся, потирая нос.
— Хват, я против этого похода. Воздух холоднее, чем были крючки в аду, за тысячу лет до того дня, когда черти развели огонь. Кроме того, сегодня пятница и тринадцатое… Верно тебе говорю, не будет нам сегодня удачи.
Захватив с собою небольшие походные сумки, они закрыли за собой дверь и стали спускаться с холма. Северное сияние погасло, и им пришлось итти в темноте, при неверном свете мигающих звезд. На повороте тропинки Малыш провалился по колена; в сугроб и зычным голосом стал проклинать ту неделю, тот месяц и тот год, когда он родился на свет.
— Неужели ты не можешь помолчать? — сердитым шопотом проговорил Кит. — Ты разбудишь весь город!
— Город и так не спит! Видишь свет в этом доме? И там, подальше, тоже! Слышишь, хлопнула дверь? Как бы не так! Ну, конечно, Даусон спит. А почему огни? Должно быть, кого-нибудь хоронят. Никто за золотом и не собирается, можно поручиться.