— Картины, которых никто не купит? Какие-нибудь модные пустячки? А плавать ты умеешь?
— Когда-то умел.
— А ездить верхом?
— Пробовал и это.
Джон Беллью негодующе фыркнул.
— Я рад, что твой отец в могиле и не видит тебя во всем твоем бесстыдстве. Твой отец был мужчина, с ног до головы, понимаешь? Мужчина! Он выбил бы из тебя охоту к музыке и рисованию и прочее шутовство!
— Что делать! Таков наш упадочный век! — вздохнул Кит.
— Если б от этого был какой-нибудь толк, — сердито продолжал дядя, — ну, это я еще понимаю, это я еще мог бы стерпеть. Но ты за всю свою жизнь не заработал ни цента и даже не начинал работать, как подобает мужчине!
— Гравюры, картины, веера… — безжалостно добавил Кит.
— Ты пачкун и неудачник, да, да! Что за картины ты написал? Какие-то мутные акварели и кошмарные плакаты. И ни одной картины ни разу не выставил, даже здесь, в Сан-Франциско.