Малыш приподнял наушник и приложил ухо к оледенелым губам человека.
— Не дышит, — сказал он.
— Сердце не бьется, — сказал Кит.
Кит натянул перчатку и долго хлопал рука об руку, прежде чем снова снять перчатку и зажечь спичку. На льдине сидел мертвый старик. При свете спички они разглядели длинную седую бороду, превратившуюся в ледяную сосульку, щеки, побелевшие от холода, закрытые глаза и слипшиеся заиндевелые ресницы. Спичка догорела.
— Идем, — сказал Малыш, потирая ухо. — Покойнику ничем не поможешь. А я отморозил ухо. Теперь слезет кожа и будет ныть целую неделю.
Через несколько минут, когда огневая лента пульсирующим светом неожиданно озарила все небо, они увидели на льду, далеко впереди, две быстро шагающие фигуры. Кроме них, кругом не было ни одной живой души.
— Те двое — впереди всех, — Сказал Малыш, когда снова спустилась тьма. — Идем скорее, перегоним их.
Но прошло полчаса, а они все еще не нагнали ту пару, которая шла впереди. Малыш рассердился и бросился бежать.
— Догнать мы их догоним, но перегнать не удастся! — Задыхаясь, проговорил Малыш. — Ну и шагают они! Это тебе не чечако! Такие матерые волки, как и мы с тобой.
Кит шел впереди, когда они догнали быстроногих ходоков, и был рад, что может передохнуть, шагая за ними по пятам. И почти сейчас же у него явилась уверенность, что та из закутанных фигур, которая ближе к нему, — женщина. Он не мог отдать себе отчета в том, откуда взялась эта уверенность. В капюшоне, в мехах, эта темная фигура была похожа на всякую другую — и все-таки что-то знакомое почудилось Киту. Он подождал новой вспышки северного сияния, и при его свете успел разглядеть маленькие ножки в мокассинах. Но он разглядел не только ножку, он узнал ту походку, которая пленила его несколько месяцев назад.