— Мой святейший повелитель… — начал он.
— Возможно, твой святейший повелитель правит в Риме, — опять перебил я.
— Но мы во Франции.
Маринелли смиренно наклонил голову, но в его глазах блеснула злоба.
— Мой святейший повелитель заботится и о делах Франции, — сказал он невозмутимо. — Эта дама не для вас. У моего повелителя другие планы. — Он провел языком по тонким губам. — Другие планы и относительно нее… и относительно вас.
Конечно, он имел в виду великую герцогиню Филиппу, вдову Жофруа, последнего герцога Аквитанского. Но хотя Филиппа была великой герцогиней и вдовой, она, кроме того, была женщиной — молодой, веселой, красивой и, по моему мнению, созданной для меня.
— Каковы же эти планы? — спросил я грубо.
— Они глубоки и обширны, граф де Сен-Мор. Так глубоки и обширны, что мне не подобает даже задумываться о них, а тем более обсуждать их с вами или с кем-нибудь еще.
— О, я знаю, что надвигаются большие события и что под землей зашевелились покрытые слизью черви.
— Меня предупреждали, что вы упрямы, но я должен был выполнить приказ.