— Нет, — отвечал он. — Мой путь подобен миру, — он никогда не кончится. Мой путь — это мир, и я странствую по миру с тех пор, как научился держаться на ногах, и буду странствовать до дня своей смерти. Возможно, мои отец и мать умерли, я давно их не видел, и мне это безразлично. Мое племя подобно твоему племени. Оно живет далеко отсюда, но мне нет дела до моего племени, ибо я — Каним-Каноэ.
— Должна ли я, Ли-Ван, усталая от пути, странствовать с тобой до дня своей смерти?
— Ты, Ли-Ван, — моя жена, а жена странствует по путям своего мужа, куда бы они ни вели его. Таков Закон. А если бы это и не было Законом, то стало бы Законом Канима, который дает Закон себе и своим близким.
Она снова наклонила голову, ибо знала, что по Закону мужчина — господин.
— Не спеши, — удержал ее Каним, когда она принялась собирать в мешок скудные пожитки. — Солнце сильно греет, дорога ведет вниз, и путь не утомителен.
Она покорно оставила работу и снова уселась на землю. Каним оглядел ее внимательным взглядом.
— Ты не сидишь на корточках, как другие женщины, — заметил он.
— Да, — отвечала она. — Мне трудно сидеть на корточках. Это меня утомляет, и я не могу отдохнуть.
— А отчего ты при ходьбе ставишь носки врозь, а не прямо?
— Не знаю, но мои ноги не похожи на ноги других женщин.