Только после того, как все эти королевские особы покинули этот город, он прибыл туда. Он любил свою родину; он ничего не упустил, чтобы убедить Наполеона не приводить в исполнение его планов в отношении Испании, но его энергичная логика не имела успеха.
XI. Избранный секретарем хунты испанских нотаблей, собравшихся в Байонне, и вслед за тем назначенный министром и государственным секретарем, Уркихо принял эту должность. На его благородных намерениях незачем долго останавливаться: они известны всем. Он видел, что монархия низвергнута и погружена в анархию. Тогда, уступая насилию, воспламеняясь надеждой с пользой послужить нации, он отдал ей свое просвещение и пожертвовал своим покоем. Он всячески старался отвратить бедствия, которые готовы были обрушиться на нее. Он хотел предупредить народные восстания, осквернение храмов, разрушение городов, пожары домов, разорение семей — одним словом, вырвать страну из бедствия гражданской и международной войн, удержать целость ее границ и сохранить за ней то высокое положение, которого требовала национальная честь.
XII. Находясь на этом высоком посту, в каждом несчастном он видел своего брата, и среди бед, каких Испания не испытывала никогда, этот министр (в чьем характере было чувство презрения ко всему бесчестному и неразумному и в котором серьезное отношение к своим обязанностям и любовь к общественному благу горит пожирающим пламенем, подавляющим другие страсти или соединяющим их в одно чувство) стал не менее известен своими дарованиями, которые развил размышлением и трудом, чем своей прежней крайней филантропией. Наконец, он имел счастие видеть во время своего министерства появление декрета, упразднявшего страшный трибунал святой инквизиции и объявлявшего его посягающим на государственную власть.
XIII. Похвала этому великому человеку только что сделана энергичным и откровенным пером. Публика прочтет ее с удовольствием и интересом. Я ограничусь тем, что скажу, что в течение четырех лет кавалер Уркихо жил в Париже среди знаменитых друзей, которых он очаровал, судя по их сожалениям в связи с его смертью. Смерть прервала его жизненную карьеру после шестидневной болезни. Он умер, как жил, полный мужества и необыкновенной безмятежности, философии и глубокого чувства добродетели, которые свойственны честному и мудрому человеку. Его тело было похоронено 4 мая 1817 года на восточном кладбище Пер-Лашез, где поставили из белого каррарского мрамора великолепный памятник в виде круглого храма, украшенного восемью колоннами. В центре над могилой стоит кенотафий[296] со следующими надписями.
На южном фасаде главная надпись по-французски:
«Ici repose Marianno Louis de Urquijo, Ancien ministre Et premier secretaire d'Etat D'Espagne, Decede a Paris le 3 Mai 1817, Age de quarante neuf ans, Vrai philosophe chretien; Modeste dans la prosperite, Fort dans l'adversite, Politique eclaire, Savant, Protecteur des sciences et des arts, Bon fils, Fidele a l'amitie Compatissant pour les malheureux. Ses amis, La famille desolee, L'humanite entiere, Particulierement l'Espagne, Sa bien-aimee patrie, Le regretteront toujours. Terre, sois lui legere».
На северном фасаде та же надпись по-испански:
«Aqui Descansa Don Marianno Luis de Urquijo, Antiguo ministro Y Primer secretario de estate De Espana. Fallecio en Paris as 3 de мауо 1817, De e dad de 49 anos. Verdadero filosofo cristiano; Modesto en la prosperidad, Tuerte en la adversi dad, Politico illustrado, Sabio, Protector de ciencias у artes, Buen hijo, Fiel a la amistad, Compasivo con los infelices. Sus amigos, Su familia descon solada, La humanidad entera, Particularmente Espana, Su mui amada patria, Sentiran siempre su falta. I tierra, sele ligera!»
To есть: «Здесь покоится Мариано Луис де Уркихо, бывший министр и первый государственный секретарь Испании, умерший в Париже 3 мая 1817 года, сорока девяти лет от роду. Истинный христианский философ; скромный в благополучии, твердый в злополучии, просвещенный политик, ученый, покровитель наук и искусств, добрый сын, верный друг, сострадательный к несчастным. Его друзья, его безутешная семья, все человечество, особенно Испания, его любимая родина, будут всегда сожалеть о нем. Да будет ему легка земля».
На восточном фасаде: