— Узун-кулак — длинное ухо! — засмеялся председатель. — Впереди уже все кишлаки знают про вас. Вон сколько их собралось. Время такое. Осторожнее надо. Вот что…
Действительно, дервишей было много. Кроме тех, что встретили нас, юродивые сидели и перед чайханами, бродили по уличкам— оборванные, в причудливых шапках, обвешанные амулетами. Они присоединились к своим товарищам, и все это бесновалось, кричало и размахивало руками. В самом деле, кишлак вполне заслуживал свое название: Дувана — сумасшедший, бешеный. Словно отовсюду пришли сюда эти носители ордена Дувана, в кишлак своего имени, к празднику святого, который заведует падающими камнями. Точно шакалы, они сбежались со всей страны на запах ожидающегося пиршества…
Мы завели лошадей во двор караван-сарая; караванщики принялись развьючивать, а мы с Карабеком отправились к председателю.
На улице нас еще поджидало несколько дервишей. При нашем появлении откуда-то прибежали еще другие, и все они снова потащились за нами, скуля и ругаясь, пока мы не вошли в дом председателя.
Посовещавшись, мы решили не оставаться в этом кишлаке на ночевку. Председатель объяснил нам некоторые привычки Голубого берега: сперва начнут падать камни с небольшими промежутками, и тогда можно будет в эти промежутки проскочить.
— А вам еще нужно успеть до Гарма и обратно. Спешить нужно. Сейчас выезжай.
Вышли мы на кишлачную площадь, когда уже был закат. Длинные причудливые тени тополей ложились на площадь. Дым костров застилал глаза. Дервиши к нам больше не привязывались. Однако новое зрелище поразило нас: большая толпа киргизов собралась перед мечетью. Оказывается, сюда съезжались не только нищие: скотоводы, земледельцы, пастухи прибывали из окрестных и даже далеких кишлаков. Между ними шныряли дервиши — они были сейчас заняты. Наступил час намаза. Маленькая деревянная мечеть не могла вместить всех желающих, и толпа устраивалась на коленях прямо на земле. Из двери вышел седой толстый высокий старик и поднял руки.
— Домулла, — шепнул председатель. — Самый большой мулла. Заведующий святой пещерой.
— Велик аллах, велик Магомет, велик святой, велик домулла! — резко закричал кто-то в толпе. Все бросились на колени и принялись бормотать.
«Аллах… камни… Голубой берег…» — разбирал я отдельные слова несвязных молитв. Похоже было, будто толпа просила у домуллы или у бота о каком-то чуде.