У самого крыльца мечети, среди лиц, освещенных закатом, я увидал вдруг Джалиля Гоша. Он тоже стоял на коленях. Губы его шептали что-то. Одной рукой Джалиль Гош проводил по лицу, совершая молитвенное «омовение», а другой держал за повод свою лошадь. Лошадь щипала около него траву.
Вернувшись в караван-сарай, мы застали только Саида и Сабиру. Никого больше из караванщиков не было.
— Где Асан? Где остальные? Молятся?
— Они в чайхане. Приходил какой-то человек, говорил с Шамши. Говорил всем, пусть в чайхану идут, — сказала взволнованная Сабира.
Мы бросились в чайхану. Там лежал лишь один Шамши, обняв самовар и качаясь из стороны в сторону.
— Деревянное ухо! Давай, седлай! Где остальные? — закричал Карабек.
— Нет остальных. Будем играть в кости, — сказал Шамши и дико рассмеялся.
Он попытался встать и упал под лавку. Тут я увидел лежащими на полу еще двух караванщиков: они перепились или накурились опия.
— Чья это работа? Где остальные? — спросил я.
— Теперь остальные по кишлаку ходят. Они шайтана видят. Они никуда не поедут. Веселое дело! — махнул рукой Карабек.