Я откусил пучок. Трава была кислая и вонючая.
«Действительно, смешная и досадная картина, — подумал я. — Вот мы, вместо того чтобы ехать, сидим и жуем глупую траву, как лошади. Скоро начнет действовать яд. А тогда нам вряд ли уже что-нибудь поможет; за полчаса мы его проглотили достаточно. В лучшем случае теперь рвота, болезнь, лечение…»
— Вот и поехали, — сказал я с досадой и тут же пожалел о своих словах, взглянув на Сабиру; в глазах у нее стояли слезы. Растерянно смотрела она на нас, чувствуя себя, очевидно, виновницей несчастья.
— Ничего, ничего, — сказал я растроганный, хлопая ее по плечу, стараясь быть как можно веселее.
— Я… я научусь ходить осторожно… пешком… — пролепетала она и заплакала.
ХИТРЫЙ ШАМШИ
Так в замешательстве прошло минут пять. «Что теперь? — раздумывал я, — ночью искать в этом городе аптеку бесполезно». Саида я отправил на склад, достать молока. Начинался рассвет. Город спал. Где-то в высоком небе с тихим криком пролетали журавли. Чувство охотника заставило меня поднять голову. — Один, два, три… восемь, — сказал Карабек, следя за птицами.
— Нет, десять! — начал было я спорить и остановился; вспомнив наше дурацкое положение, я почувствовал щемящую досаду; журавли летели по бледнорозовому небу, над спящим городом, над желтыми холмами, над развалинами гармской крепости, туда, к туману гор и к Голубому берегу, куда стремились и мы… Вся надежда была теперь только на силу наших организмов.
Но, странное дело, сколько времени прошло уже с тех пор, как мы начали есть семечки, а яд не давал себя знать.
— Один, два, три… восемь, — продолжал между тем бормотать Карабек, подняв голову и раскачиваясь. — Восемь, восемь… А! Знаю. Этот пьяный верблюд… — вдруг сказал он, вскочив на ноги, и засмеялся.