Она вскочила, рассерженная. Мои слова ее обидели. «Настоящая девушка-джигит, — подумал я, — только подай ей коня».
Засмеявшись, я взял у нее еще горсть семечек и машинально стал их грызть. Это были местные семечки — слегка обжаренные семена какого-то колосового злака. Вдруг страшная мысль мелькнула в моем мозгу.
— Где ты взяла эти семечки, Сабира? — спросил я.
— Старик дал, Шамши, — ответила она, с недоумением глядя на мое изменившееся лицо.
— Где он взял?
— Не знаю.
— Это… это наши семена, протравленные ядом! Мы отравились! — закричал я.
Мы вскочили. Этого еще не доставало! Отравиться перед отъездом. Какая досадная глупость! А может быть, тут не глупость, а чьи-нибудь длинные руки? В эту минуту каждому из нас подумалось, что Большая Дувана, «сумасшедший кишлак», решительно преследует нас везде…
— Вот, — сказал я с досадой. — Мало уметь ездить на коне: нужно уметь осторожно ходить по земле пешком…
Конечно, это нравоучение здесь никому не могло уже помочь. Находчивее оказался Карабек: он бросился рвать какую-то траву и предлагал ее есть как противоядие.