Остаться? А Голубой берег, камни, посевной материал? Значит, напрасны все неимоверные трудности, лишения, мы сидим в этом гсоодишке, в Алае посевная сорвана — при этой мысли у меня исчезла всякая усталость. Я побежал к нашему каравану.
Там, на дворе, уже была сложена часть мешков с зерном. Остальной посевной материал караванщики носили из оклада во двор. Карабек предупредил всех, что зерно протравлено, что есть его нельзя и скоту давать нельзя. Зерно было разделено и сложено по бригадам, у мешков были поставлены сторожа из надежных караванщиков: Азим, Асан и Ахмед из Дараута.
Все было почти готово к отъезду. Я позвал Карабека, Саида и Сабиру. Они вышли на крылечко. Было уже два часа ночи. Деревья пустынной улицы свешивали над нами свои ветви. Из-за деревьев доносились звуки гитары, молодые голоса, смех. Это были студенты, приехавшие на практику по геологической разведке. Мы уселись на скамейку. Сабира угостила нас жареными семечками.
— Ну вот, можем прощаться, — сказал я. — Мы едем, Сабира с Саидом останутся учиться…
Коротко и откровенно я рассказал им все свои опасения. Я лично решил сделать все, чтобы семена доставить. Я умолк, невольно задумавшись, глядя на Сабиру с Саидом: кто знает, может быть, я не увижу больше эти смуглые открытые лица, к которым успел привыкнуть уже за время совместных наших испытаний. Вчера еще они были сами дикими детьми Алая и ничего не видели кроме тьмы Кашка-су; осенью, может быть, они приедут переделывать долину, как эти геологи-практиканты… Удивительная жизнь!
— Хоп, майли! — прервала вдруг мои размышления Сабира. — Пошли собираться! Пора!
— Куда собираться?
— Ехать, — оказал Саид. — Мы тоже поедем.
— Ничего подобного! — заспорил я. — Сабира во всяком случае не может ехать. Это опасно.
— Я езжу лучше тебя! — закричала Сабира.