«Старый болтун», — подумал я. — Наверняка он сделал это по глупости. Сейчас он уверен, что он настоящий начальник и что он в самом деле везет непротравленное зерно. Он думает: «Как я хитер, просьбу дервишей исполнил, начальнику всe равно, какое зерно, и всем хорошо…»
— Не вздумал бы он только грызть семечки из мешков…
— Нет, — сказал Карабек. — Я смотрел его самовар: полный зерна. Еще раньше натаскал, — пусть грызет…
Остальное зерно, полученное раньше, мы отправили обратно на склад и заменили тоже — протравленным.
К полдню выехал и наш караван.
Саид и Сабира все-таки решили ехать с нами, чтобы помочь пройти Голубой берег. Да я, собственно, был этим тоже доволен, так как надежные люди здесь были необходимы.
Через день мы были уже далеко от Гарма. Так как первый караван догнать нам не удалось, то я решил послать кого-нибудь остановить его.
— Я езжу быстрее всех, — сказала Сабира.
Сабира начала — проявлять самостоятельность, которой никто не ожидал от нее. Несмотря на долгую дорогу она ни разу никому не пожаловалась. Сварив ужин вечером — на привале, она развлекала караванщиков пе-нием и игрой на дутаре. Тепло относились к ней караванщики как к младшему товарищу, поэтому я согласился послать ее вместе с Саидом, зная, что караванщики должны их послушать. Сабире я дал свое ружье, Саиду — казенную винтовку, и они поскакали вперед.
Еще через два дня мы ехали уже невдалеке от Большой Дуваны. Наступил вечер, один из тех чудеснейших весенних вечеров, которые бывают только на Памире: небо загорается багряным заревом, в ущельях гор дрожит розовый воздух, над изумрудными лужайками высятся темные суровые скалы, и дехкане с песнями идут с полей и с далеких гор, по крутизне спускаются точно игрушечные быки…