— Торгуются, — отвечал Садык, — один говорит «Ну!» — это девять по-таджикски, другой говорит «Да!» — это десять.
Затем, прислушиваясь к спору, сказал:
— Один продает оружие за десять череков зерна, а другой дает девять.
Я заинтересовался.
— Посмотри, Садык, какое ружье продают, может старинное какое-нибудь.
Садык позвал, таджики очень неохотно подошли. В руках одного из них было… мое собственное охотничье ружье десятого калибра Льежской мануфактуры. Ошибиться было невозможно. Это — ружье, единственное в своем роде, то самое, которое я дал Сабире перед ее отъездом. Но как могло мое ружье от Сабиры попасть в руки незнакомому таджику?
— Где взял ружье? — спрооил я продавца по-киргизски.
— Я не понимаю, не понимаю по-киргизски! — закричал он и хотел вырвать ружье. Я не дал.
— В кишлаке Большая Дувана купил! — закричал он.
— Карабек, выводи лошадей, а ты, — сказал я, обращаюсь к таджику, — поедешь с нами. Ружье краденое…