Киргиз в шапке из куницы внимательно осмотрел нас.
— Я вам вот что хотел сказать. Вы едете в такой кишлак…
— Где нас убьют, знаю, знаю, зарежут и повесят, — прервал я смеясь.
— Изжарят на бараньем сале и продадут китайским купцам, — добавил Карабек.
— Нет, нет, нет, — сказал киргиз, — я совсем не то хотел оказать. Никто вас там, я думаю, не тронет. Да к тому же из тебя немного получишь сала, молодец, — засмеялся он, ткнув пальцем в Карабека.
— Ой, зато из тебя, дорогой, вышел бы хороший плов.
— Ай, это не жир, это мозоли на теле. Я сорок лет работаю как верблюд, — покачал головой киргиз. — Я вам хочу сказать: ходите осторожнее по земле. Вы люди умные, присмотритесь в кишлаке и увидите: есть хороший человек и есть плохой человек. Нас очень далеко занесло от тех мест, где люди хорошо живут. У нас дикое место, глухое место…
Мы подняли верблюдов. Рассказав нам о дороге, киргиз добавил, что к полудню мы будем в Кашка-су.
— Впрочем, вот что, — вдруг заявил он, оседлав коня. — Я вас провожу до места…
Начинался рассвет.