— Дома Барон сидит, а жена говорит: нет, — сказал Карабек. — Я все знаю. Наше дело плохо. Буран идет — дороги нет, весна идет — совсем дороги нет. Тут сидишь — бандиты есть, ждут дорогу в Кашгарию. Плохо будет, сам знаешь. Сейчас поедем — пропадем, оставаться — продуктов нет! Никто не даст. Так Барон прикажет.
— Карабек, — сказал я, — давай ехать, зови всех наших нанятых верблюдчиков. Саид с нами должен поехать вниз.
— Большой буран будет, останемся на дороге, умираем, — сказал Саид, и я вспомнил кости верблюдов и ишаков, которые торчали из-под снега по всему пути.
— Ты глуп, Голубые штаны, — сказал Карабек. — Тебя здесь Барон убьет, как Джалиля Гоша. О чем тебе раздумывать?
— Ничего я не раздумываю! Кто тебе сказал? — вдруг вспылил Саид. — Конечно, Саид поедет.
Тряпки в углу тут зашевелились: это поднял голову старик Шамши.
— Сколько прибавишь? Сколько прибавишь? — спросил он.
— Чего прибавить?
— За буран. Караван идти — сколько заплатишь, а?
— Спи, Деревянное ухо, — ответил Карабек. — Тебе ничего не прибавим.