— Ненависти к вам у меня никогда не будет.
— Знаю! Знаю! Иначе и быть не может! Вы ко мне так добры, что даже страшно! — вскричал он горестно.
«С чего бы ему горевать?» — подумала Конни.
— Может, присядете? — предложила она.
Микаэлис покосился на дверь.
— А как сэр Клиффорд?.. — начал он. — Ведь ему… ведь он… — и запнулся, подбирая слова.
— Ну и пусть! — бросила Конни и взглянула ему в лицо. — Я не хочу, чтоб он знал или даже подозревал что-то… Не хочу огорчать его. По-моему, ничего плохого я не делаю, а как по-вашему?
— Господи, что ж тут плохого! Вы просто бесконечно добры ко мне… Невыносимо добры.
Он отвернулся, и она поняла, что вот-вот он расплачется.
— Не нужно, чтоб Клиффорд знал, правда? — уже просила Конни. — Он очень расстроится, а не узнает — ничего и не заподозрит. И никому не будет плохо.