— Да, я!
— Боже правый! Тебя мало стереть с лица земли.
— За что? — едва слышно прошептала она.
Но он, казалось, не слышал ее.
— Этот мерзавец! Это ничтожество! Этот возомнивший о себе мужик! И ты! Жила здесь и все это время путалась, с ним, с одним из моих слуг. Боже мой! Боже мой! Есть ли предел женской низости!
Он был вне себя от гнева, возмущения, ярости. Она ничего другого и не ожидала.
— И ты говоришь, что хочешь ребенка от этой мерзости?
— Да, хочу. И он у меня будет.
— Будет? Значит, ты уверена? Когда ты это поняла?
— В июне.