Затем мы перехватили его радио:
«Порт Саид. Мы встретили неприятельскую подводную лодку». Извещение заканчивалось передачей нашей широты и долготы.
Мы отнюдь не были горды. Нарушение официальных инструкций приводит к славе, когда вы добиваетесь блестящего успеха, но не тогда, когда вы терпите неудачу.
Вскоре мы дошли до района Азорских островов. Наша низко расположенная палуба была очень близка к поверхности моря. Мимо нас проплывало дрейфующее дерево, водоросли и медузы всех форм и цветов. Проходили огромные косяки дельфинов. Через наш нос перескакивали летучие рыбы. На наш стальной борт бросилась меч-рыба, но, напрасно ударив по металлу, нырнула и ушла прочь. Рыбы, медузы, похожие на серые пузыри и отливавшие всеми цветами радуги, гордо проплывали мимо нас по ветру. Мы прошли мимо массы плавучих обломков, говоривших о какой-то недавней жертве моря. Ночью мы собирались вокруг боевой рубки послушать музыку. Старые песни под аккомпанемент гитар и мандолин. Небо было полно звезд. Море сверкало. Оно горело миллионами мельчайших фосфоресцирующих организмов. Казалось, что мы плывем по океану расплавленного металла. Волны отливали серебром, и на нашем носу сверкала серебряная дымка.
Мы могли следить за путями смелых летучих рыб, словно чертивших линии по серебру. Когда они выскакивали из воды, то получался освещенный фонтан. Проходили дни, и кораблей в виду не появлялось. Мы держались далеко в стороне от обычных судовых путей. Теперь мы уже прошли середину океана, и если бы поступило донесение о нашем появлении, то возникло бы подозрение, что мы идем в американские воды.
Однажды вечером за нами появились клубы дыма. Прямо на нас полным ходом шел 4000-тонный пароход. У него были орудия на носу и на корме. Эти пушки явились вызовом. Невзирая на инструкции адмиралтейства, мы выпустили по нему торпеду. Все было тихо. Мы снова промахнулись. Пароход шел зигзагом и увидел торпеду. Несколько позже мы перехватили радио, доносившее английской станции на Бермуде о нашем присутствии. Это был «Хунтресс» — пароход Британско-Индийской компании. При наличии извещения о нашем присутствии не могло уже быть надежды на неожиданный подход к американскому берегу. Можно поручиться, что мы были готовы побить себя за свое неразумие.
Позже мы перехватили по радио новости, переданные с американского берега. К нашей великой радости они заканчивались обычным: «Подводных лодок нет. Военных предупреждений нет». Мы оказались более счастливыми, нежели того заслуживали.
Казалось, что до американских властей не дошло ни слова о нашей атаке на «Хунтресс». Мы изумлены этим. Счастье было явно на нашей стороне. День за днем мы перехватывали те же успокоительные заверения по радио: «Подводных лодок нет. Военных предупреждений нет». Позади себя мы снова заметили облако дыма, а также парус. Мы дали им обоим дорогу. Никаких атак, пока не дойдем до американского берега. Мы легли на север по направлению к мысу Гаттерас. Торговое движение становилось все более оживленным, и мы уклонялись то вправо, то влево, то под воду, чтобы с гарантией избежать встречи с судами.
Утром 21 мая, через месяц и три дня по выходе из Киля, вода стала серо-голубой. Мы измерили глубину и нашли, что она равняется ста четырнадцати футам. Итак, мы дошли до берега, хотя еще и не видели земли. Здесь лежало западное полушарие, в котором должны были начаться боевые действия нашей лодки».