«U-139» под командой фон Арно де ла Перьер, вышедшая в Америку в сентябре, но отозванная вследствие неминуемости мирных переговоров.
Я узнал в Берлине, что из всех этих семи лодок «U-151» имела наиболее интересное трансатлантическое рейдерство. Она была первой лодкой из пришедших к берегам Соединенных Штатов Америки и потому произвела там наибольшую сенсацию. Но ее командира фон Ностица-Йенкондорфа я не нашел. Таким образом, рассказ об этом походе я услышал от одного из офицеров, плававших на этой лодке, а именно от доктора Фридриха Кернера.
«Наша лодка была однотипной «Дейтчланду» и перед тем два раза уже посетила Америку с грузом мирного характера. Когда Америка объявила нам войну, подводные транспорты были переделаны в минные заградители и снабжены всем необходимым для боевого использования. Первоначально наша лодка была известна под именем «Ольденбург» и в течение осени 1917 года под командой Копхамеля совершила длительное крейсерство к западному берегу Африки.
Корветтен капитан Ностиц- Йенкондорф получил приказание подобрать наиболее лихую команду и принять провизию и снабжение на нашу гигантскую подводную лодку для пятимесячного крейсерства. Но нам не сказали, куда мы направляемся. Однако, было ясно, что нам предстоит путешествие в духе произведений Жюля Верна. Прекрасно! В эти дни мы были готовы на все, будучи уверены в победе.
Наконец, пришел приказ адмиралтейства. Он превзошел все наши ожидания. Соединенные Штаты Америки вступили с нами в войну, и мы должны были сделать набег на их побережье. «Дейтчланд» уже выполнил подобный поход, но в то время, в качестве купца, он нашел в водах Соединенных Штатов хорошую гавань для отдыха команды и пополнения запасов. «Бремен», однотипный ему корабль, погиб в подобном походе. Но наше предприятие являлось более суровым испытанием, нежели выполненное ими, потому что наш поход был непрерывным крейсерством со всеми вытекающими отсюда последствиями. Мы вышли в море 18 апреля 1918 года и пошли курсом на север через Балтику.
Был поздний вечер, и ночь наступила быстро. Мы прошли Копенгаген, отливавший заревом огней. У Хельсингборга на шведском берегу мы даже могли разобрать в ночные бинокли лица многих запоздалых бродяг, слонявшихся под уличными фонарями близ доков. Один из последних домов в верхней части гавани был ярко освещен. Мы проходили столь близко, что я мог ясно различить внутренность столовой. Веселое празднество было в самом разгаре. Празднично одетые люди сидели за обеденным столом. Розовая лампа распространяла над ними мягкий свет. Они смеялись и чокались стаканами. У нас, находившихся в темноте, это зрелище вызвало болезненное сердцебиение. Это был наш последний взгляд на землю.
Под покровом густого тумана мы как-то умудрились прорваться сквозь английскую блокаду, не заметив ни единого неприятельского военного корабля. Только чайки, утки и дельфины знали о нашем присутствии в этих водах. По выходе в Атлантику мы побрили свои головы и предоставили бороде возможность свободного роста, так как не хотели тратить времени на бритье.
2 мая послышался крик: «Пароход на горизонте!» Он мог оказаться большим вооруженным кораблем, а приказы нашего адмиралтейства запрещали нам атаковывать какие бы то ни было суда до подхода к американскому берегу, для того чтобы сохранить наш поход в строжайшем секрете.
Однако, этот пароход был слишком большим искушением, и мы не выдержали его. Наша атака оказалась неудачной.
Торпеда прошла мимо. Нам пришлось встать к своим орудиям. Однако, пароход, пользуясь преимуществом в скорости хода, сбежал от нас.