«Что такое?» — крикнул я командиру Ностиц.
Глубомер показывал, что мы все еще находились на поверхности воды. А лодка задрала свой нос вверх. Через горловину вниз текла вода. Вмиг возникло дикое подозрение, что мы были таранены эсминцем. Офицеры и команда бежали в центральный пост. Затем мой взгляд упал на второй глубомер. Он показывал сорок пять метров. Мы находились под водой и в полной безопасности. Первый глубомер оказывается вышел из строя и потому ничего не показывал. Вода, стекавшая вниз из горловины, означала, что мы нырнули раньше, чем плотно закрылся люк.
Я вернулся в кают-компанию. Три капитана шхун были бледны как смерть, и некоторое время ни один из них не мог вымолвить ни слова. Наконец, один заговорил. Он сказал, что все эти годы плавал на море, но что жизнь на подводной лодке слишком тяжела для него. Его сердце колотилось как пневматический молот, и он чувствовал, что оно у него должно лопнуть.
Оказалось, что в своих пророчествах о погоде капитаны оказались совершенно правы. По мере нашего продвижения на север туман становился все гуще, и радио сообщало о том, что севернее погода очень плохая. Во всяком случае, в данный момент было бесполезно производить набег на Нантуккет, Бостон и берега Мэн. Мы опять повернули на юг и через несколько часов снова попали под солнечное сияние. Мы еще раз направились в Делавэрскую бухту, надеясь встретить там превосходную погоду и обильную добычу из торговых кораблей. 2 июня для нас действительно оказалось счастливым днем. Было раннее утро. Солнце ярко светило над безбрежным покоем моря. Появился парус. Мы погрузились и пошли к нему. Боевая рубка лодки быстро выскочила из воды. Прогремел выстрел. Над изящным бушпритом парусника просвистел снаряд. Это была шхуна «Изабель Вилей», шедшая из-за границы в Филадельфию.
«Изабель Вилей» повернула к ветру и ждала нас. «U-151» направилась к ней, но в то же время появился пароход. Мы оставили шхуну нетронутой и бросились в надводном положении к более ценной добыче. «Вилей» запросто могла пожелать нам всего хорошего, поднять паруса и уйти, но она все-таки стояла, спокойно ожидая нашей встречи с пароходом. Она была напугана нашими орудиями, хотя мы вскоре вышли за пределы огня и не могли достать до нее.
Вахта на пароходе была исключительно плоха и, прежде чем он заметил нас, мы успели подойти почти вплотную. Предупредительный выстрел, после чего пароход стравил пар и поднял американский флаг. Это был «Виннеконн» из Нью-Йорка. Наша призовая команда отправилась к нему на борт, и вскоре он подошел к послушной «Изабель Вилей».
Квартирмейстер с «Виннеконна» сказал нам, что радио парохода «Хунтресс» информировало Бермудскую станцию о нашей безуспешной атаке на него, затем это известие дошло до всего американского побережья, и теперь наше присутствие у американских берегов стало всюду известно. Трудно было поверить, что он говорит правду. Официальные радиосообщения даже не давали намека на наше присутствие. Однако, американцы пока не имели опыта в подводной войне и не создали еще столь же четкую систему предупреждения о лодках, которую давно ввели англичане.
Мы подвели к «U-151» спасательные шлюпки с обоих призов. Пришло время для проводов гостей нашего подводного отеля. Они были приятными компаньонами, но вместе с тем обладали превосходным аппетитом. За три недели, проведенные ими у нас, они прогрызли большую дыру в наших запасах, пищи. Провожая гостей, я довел до их сведения один пункт, которому мы придавали некоторую важность.
«Вы знаете репортеров американских газет, — сказал я. — Вы много испытали, и они будут гоняться за вами толпою. Мы просим вас рассказать им все, что вы знаете о нас. Расскажите им, как мы захватили вас и как вы жили у нас на борту, и, — добавил я шутливо, — пошлите мне, в адрес морского министерства в Берлине, несколько вырезок из ваших интервью, так чтобы я мог прочесть их, когда мы вернемся домой».
Они обещали мне сделать и то и другое.