Длинные, томительные мгновения, в течение которых глубомер невероятно медленно показывал, что лодка начала тонуть. Странно, как медленно тянутся события, когда жизнь играет со смертью. Затем неожиданный сотрясающий удар. Сначала у нас всех сверкнула мысль, что в лодку попал снаряд. Но никакие снаряды не могли попасть в погруженную «U-41». «Пирль» просто таранил ее. Лодка качалась из стороны в сторону.
«Теперь конец», — пробормотал Зисс и ждал звука воды, вливающейся в корпус.
Но единственный звук падающей воды производился фонтаном, бившим через старую пробоину в боевой рубке. Если бы таранный штевень Пирля нанес удар по лодке секундой раньше, то он разбил бы боевую рубку. А сейчас он просто лишь задел ее и сбил перископ.
Было ясно, что патрульный корабль тем или иным путем выслеживает подводную лодку. На глубине пятидесяти футов, на которой держалась лодка, она, конечно, не могла быть видна сверху. Что-то оставлено в след на поверхности.
Судя по обстоятельствам положение «U-41» было достаточно катастрофично. При наличии воды, вливавшейся в пробоину боевой рубки, она могла лишь слепо пробираться вперед на глубине пятидесяти футов. Но к наступлению ночи можно было надеяться, что «Пирль» потеряет в темноте след лодки. Зисс посмотрел на свои часы, они показывали шесть. День был долог. Ночь могла набросить свою милосердную завесу только в двадцать, т. е. через четырнадцать часов. «U-41» не могла так долго оставаться под водой. Ее батарея уже была частично израсходована, и при большом количестве энергии, которое требовалось для того чтобы приводить в движение помпы, батарея не смогла бы дотянуть до ночи.
Лодка ползла под водой змеиной поступью, чтобы всемерно экономить энергию. При наличии срезанного перископа она была лишена возможности наблюдать противника. Правда, имелся еще небольшой вспомогательный перископ, но для пользования им лодка должна была всплывать так близко к поверхности, что наличие поблизости неприятеля могло оказаться роковым. Было ясно, что «Пирль» все еще идет по следу лодки. Можно было слышать шум его винтов. Иногда этот шум слышался прямо наверху, иногда справа или слева, но всегда достаточно близко от лодки. «Пирль» мог отдать свой якорь, стравить пятьдесят футов якорного каната и подцепить лодку как большую рыбу.
Прошло утро и полдень. Стало ясно, что игра не может долго продолжаться. Воздух в лодке был невыносимо испорчен. Плотность батареи становилась все меньше и меньше. Вскоре энергии будет недостаточно, чтобы откачать воду, вливающуюся сквозь пробоину в боевой рубке. Тогда «U-41» будет вынуждена всплыть на поверхность и всплывает лицом к лицу с «Пирлем», шум винтов которого продолжал упорно следовать за нами.
Около двух часов пополудни шум винтов «Пирля» как будто стал слышаться слабее. Люди в лодке думали, что уши их просто обманывают. Нет, шум винтов сделался на один момент громче, а потом стал снова затихать.
«Может ли быть, чтобы он нас потерял?» — воскликнул Ханзен, обращаясь к Зиссу и едва смея мечтать о подобном счастье. Зисс провел рукой по коротко остриженной голове и нахмурился, сомнительно покачав головой.
Только через два часа после этого момента рискнули мы всплыть, чтобы бросить взгляд во вспомогательный перископ.