Итак неожиданно, будучи совершенно не замеченными, мы оказались в середине рыбачьего флота. Как надлежало поступить? Я не мог потопить ни одного из траулеров, если только они сами не дадут мне возможности это сделать. Полученные мною приказы командования требовали принятия мер для обеспечения безопасности команды уничтожаемых кораблей, но в тот момент, когда я сделал бы свое предупреждение, мои будущие жертвы могли разбежаться в разные стороны, пользуясь темнотою. Я решил пойти на один рискованный эксперимент и позвал капитана норвежского корабля.
Он быстро подошел ко мне. Не желает ли он оказать мне услугу? Да, он согласен. Я попросил его взять небольшую шлюпку и сходить с парой своих людей на ближайший траулер, чтобы проинформировать капитана о моем присутствии. «Передайте ему, — сказал я, — что он должен сразу же покинуть корабль и явиться со всей командой ко мне, так как я скоро буду топить его корабль».
Все это было просто авантюрой. Если шкипер траулера откажется повиноваться, то мне ничего нельзя будет сделать. Обросший бакенбардами норвежец отправился на шлюпке по назначению. В течение некоторого времени все было спокойно. Я начал думать, что мой эмиссар в конце концов догадался об обмане и сбежал. Нет, я ошибался, в эту ночь и норвежские, и английские головы оказались лишенными здравого смысла. Вскоре послышались всплески весел. Мой норвежец вернулся, а вместе с ним явился и шкипер и команда траулера. Они подошли к борту нашей лодки. Простое слово «подводная лодка» вызывало у них холодную дрожь и приводило к полному подчинению. Шкипер траулера даже не пытался предупредить рыбачьи суда.
«Восхитительно! — подумал я. — Почему же не продолжить успешно начатое дело». Теперь я послал капитана траулера и с ним одного из своих офицеров и четырех матросов на другие суда. Они обошли все траулеры — всего их было двадцать два — и предупредили шкиперов, чтобы они немедленно покинули корабли и прислали свою команду к нашей лодке.
Мой замысел снова полностью удался. В течение многих часов в темноте слышались со всех сторон всплески весел. Десятки переполненных людьми спасательных шлюпок собрались вокруг черного контура подводной лодки. Мы собрали все команды на борт одного из траулеров, а затем приступили к уничтожению остальных.
Наступил рассвет, а наша лодка все топила рыболовные смеки. Какое это было избиение судов! Мы носились взад и вперед, стреляли на полном ходу из носового орудия. Корабли, поражаемые в ватерлинию, один за другим кренились и тонули, пока все не исчезли на дне моря, за исключением одного, на котором столпились уцелевшие команды.
Вскоре появился небольшой бельгийский пароход. Мы нагнали и остановили его. Люди на борту оставшегося траулера были размещены крайне тесно. Мы заставили капитана принять к себе пассажиров на борт. Когда пароход исчез, мы парой снарядов с близкой дистанции послали последнее рыбачье судно на присоединение к его сотоварищам, уже находившимся на дне морском.
Авантюрный замысел был выполнен превосходно, и мы уничтожили без остатка недурную пачку потенциальных минных заградителей, тральщиков и противолодочных сил».
От других командиров германских лодок я слышал много рассказов о том, какая изворотливость была необходима в ограниченной подводной войне, проводившейся летом 1916 года, если лодка хотела принести домой хотя какие-нибудь победы.
Помимо Риттера фон Георга, в Гамбурге находилось много других бывших командиров подводных лодок и среди них лейтенант Эрнст Хасхаген. Теперь он является важной фигурой в экспортных делах, а в течение войны Хасхаген был одним из наиболее грозных корсаров глубин. В конце войны он особенно отличился своими удачными атаками на союзные конвои.