«Пожар!» — раздался внезапно крик.
Наш артиллерийский огонь уничтожил один из двигателей «Прайза», а когда они запускали другой, то по какой-то причине вспыхнул пожар. Я видел, как один из офицеров тушил его огнетушителем. Огонь вскоре был ликвидирован. Это был мой первый взгляд на лейтенанта Сандерс, шкипера «Прайза».
Несколько позже он пришел в офицерскую кают-компанию, высокий, стройный парень лет двадцати с небольшим.
«Где командир подводной лодки?» — спросил он.
Я встал, а он подошел ко мне и протянул руку.
«Мой дорогой друг, — сказал он, — мне жаль вас! Пожалуйста, чувствуйте себя моим гостем. К сожалению, я не могу дать вам лучшего помещения, в особенности, принимая во внимание, что мы сами готовы потонуть».
Он пытался ободрить меня, потому что я выглядел весьма мрачно. Это было бесполезно. Я не мог забыть своей команды и своей лодки.
«Прайз» по-прежнему находился в тяжелом состоянии. Помпы отчаянно боролись против поступления внутрь воды. Грузы были отодвинуты с того борта, в котором имелись пробоины от снарядов, для того чтобы зияющие дыры поднялись над поверхностью воды. На счастье, океан был совершенно спокоен. Если бы на море началось хотя маленькое волнение, то корабль затонул бы в несколько минут. Из-за неисправности, двигателей он не мог тронуться вперед. Радиотелеграф был сбит, и поэтому нельзя было послать призыв о помощи. Для парусов не было ветра, а мотор упорно не запускался. Английский моторист не имел опыта в работе с дизелями и был беспомощен. Сандерс пришел ко мне в отчаянии.
«Капитан, — спросил он, — не смыслят ли ваши люди чего-нибудь в дизелях?»
«Один из них специалист по дизелям», — ответил я.