«Право на борт!» — крикнул я рулевому.
Могли ли мы уйти от этого англичанина? Я наблюдал за ним в перископ. Он шел своим курсом тридцатиузловой скоростью и не заметил нас.
С долгим вздохом облегчения я повернул перископ вокруг, чтобы осмотреть горизонт. Но, увы! Мы избавились от одного эсминца только для того, чтобы налететь на полдюжины их, не говоря уже о целом флоте вооруженных рыбачьих пароходов.
Мы имели только один выход — немедленный поворот на обратный курс. Я знал, что тем самым будут нарушены все наши топливные расчеты, но это был лишь единственный шанс на спасение. Мы развернулись, уходя прочь от этого осиного гнезда. «Полный ход обеим машинам!»
Мы ринулись вперед, как будто бы нам кто-то поддал сзади. Но даже и в таком виде наши перспективы выглядели довольно мрачно. Один из эсминцев заметил нас. Он изменил курс по направлению к нам, имея скорость, дважды превосходящую нашу.
«Приготовиться взорвать лодку!» — крикнул я механику.
Помощь пришла с неожиданной стороны — от погоды, которую мы так жестоко проклинали. На нас налетел один из свойственных Северному морю внезапных шквалов. Мы были окутаны снегом, градом и туманом. В то же время направление налетевшего на нас ветра помогало нам. Мы шли в течение часа, слепо и отчаянно, не будучи в состоянии видеть больше чем на несколько десятков футов в любом направлении. Затем шквал прошел так же внезапно, как и налетел. Снова ясная погода и ни одного корабля в виду!
Это ощущение было похоже на то, когда вы видите идущую на вас неприятельскую торпеду, промахнувшуюся на один только ярд. Узедом и я могли лишь сдвинуть фуражки на затылок, сделать сильный вздох и безмолвно посмотреть друг на друга. Когда мы овладели своими голосами, то потребовали себе бутылку портвейна.
Снова повернув на старый курс, мы всю ночь шли на юг по направлению к Гельголандской бухте. На следующее утро мы встретили наши плавучие мины и заметили вдали пароход и два парусных судна. Мы обошли эти мины, а суда обошли нас.
В эту ночь мы пытались связаться по радио с германскими станциями, но не получали ответа. Однако, мы умудрялись перехватывать другие радиосигналы. Таким образом, наша радиостанция могла получать депеши, но сама не могла их отправлять. Мы знали, что «U-93» давно уже числилась погибшей, и никто нас не разыскивал.