Черные и неуклюжие мины со всех сторон плавали на поверхности. Идя против солнца и пенящихся волн, до известной степени скрывавших мины, я должен был вести особенно внимательное наблюдение, чтобы не наскочить на одну из них.
Едва лодка вошла в минное поле, как я услышал ужасный взрыв и увидел поднявшийся в некотором расстоянии от лодки большой фонтан воды Затем послышался другой взрыв, за ним третий, четвертый и т. д. Это детонировали мины. Сильные удары волн взрывали их. Мы шли сквозь завесу непрерывной ужасающей канонады. По мере нашего продвижения вперед взрывы становились все более многочисленными. Со всех сторон вставали огромные водяные фонтаны.
«Черт возьми, — подумал я, — это что-то новое и сильно действующее на нервы!» Мы проходили так близко от некоторых мин, что если бы какая-нибудь из них взорвалась, то с лодкой могло произойти серьезное несчастье.
«Увести лодку под воду на сто футов!» — крикнул я.
Мы погрузились и пошли вперед под водою. Мины рвались над нами с обоих бортов лодки.
Примерно через час взрывы начали слабеть и, наконец, совсем прекратились. Я приказал всплыть. Только я успел выйти на мостик всплывшей лодки, как сразу же закричал:
«Руль лево на борт!»
Прямо впереди нас, приблизительно в трех футах от нашего носа, плавала большая мина, готовая поразить лодку насмерть. Мы прошли от нее в расстоянии приблизительно одного фута. Со всех сторон в бурной воде плавали тысячи мин. Это оказалось второе минное поле, которое было поставлено, видимо, несколько иным способом, так как мины, несмотря на сильные удары волн, не взрывались.
Я снова увел лодку на глубину сто футов. Мы много часов шли в подводном положении, пока не вышли на чистую воду.
Аккумуляторные батареи подводных лодок имеют свойство выделять ядовитые газы, что вызвало один драматический эпизод, о котором рассказал мне Эрнст Хасхаген при нашей встрече с ним в Гамбурге. Хасхаген рассказывал, как весной 1916 года, прежде чем вступить в командование лодкой, он был в крейсерстве в качестве второго офицера на борту «U-22».