Насколько вся ленинская теория компромиссов основывается на его коренном убеждении в актуальности революции, еще резче, пожалуй, свидетельствует его теоретическая борьба против левого крыла в его собственной партии (после первой революции и после Брестского мира - в масштабах России, а в 1920 и 1921 гг. - в европейском масштабе). Во всех этих дебатах лозунгом левого социализма было принципиальное отрицание любого компромисса. И ленинская политика направляется по существу против того, что в отрицании любых компромиссов заложено стремление уклониться от решающих битв, против того, что в основе такого взгляда лежит пораженчество в отношении революции. Ибо подлинная революционная ситуация - а, по Ленину, она составляет основную черту нашей эпохи - выражается в том, что нет и не может быть такого поля классовой борьбы, где не существовало бы революционных (или контрреволюционных) возможностей. Следовательно, настоящий революционер (тот, кто знает, что мы живем в революционную эпоху, и делает из этого понимания практические выводы) должен всегда рассматривать с этой точки зрения целостную картину общественно-исторической действительности и в интересах революции решительно принимать во внимание все: самое значительное и самое незначительное, как привычное, так и ошеломляющее, всегда оценивая его с точки зрения, важной для революции, - и только с этой точки зрения. Когда Ленин назвал левый радикализм левым оппортунизмом, он очень верно и глубоко подметил общую историческую перспективу обоих этих столь противоположных в остальном течений, одно из которых отвергает любой компромисс, а другое усматривает в компромиссе принцип "реальной политики" в противовес "жесткому следованию догматическим принципам". То, что их объединяет, - это пессимизм в отношении близости и актуальности пролетарской революции. Уже из того, как Ленин отвергает обе эти тенденции, руководствуясь одним и тем же принципом, становится ясно, что компромисс у Ленина и компромисс у оппортунистов -всего лишь одинаковые слова, которые у каждого из них относятся к принципиально различной действительности и потому скрывают принципиально различные понятия.
Правильное понимание того, что имел в виду Ленин под компромиссом, как он теоретически обосновывал тактику компромиссов, имеет не только основополагающее значение для верного усвоения его метода, но и чрезвычайно важно в практическом отношении. По Ленину, компромисс возможен лишь в диалектическом взаимодействии с соблюдением принципов и метода марксизма; в компромиссе всегда выявляется ближайший реальный шаг в осуществлении теории марксизма. Точно так же, стало быть, как эта теория и тактика резко отличаются от механически косного соблюдения "чистых" принципов, они должны быть строго отделены и от всякой беспринципной схематизирующей "реальной политики". Это означает, что, по Ленину, недостаточно правильно понять и оценить в их фактическом содержании конкретную ситуацию, в которой происходит действие, конкретное соотношение сил, которое определяет компромисс, тенденции неизбежного последующего развития пролетарского движения, которые обусловливают его направление. Ленин считает огромной практической опасностью для рабочего движения, если подобное правильное понимание фактического содержания не введено в рамки всеобще правильного понимания исторического процесса в целом. Так, он признал правильными практические действия немецких коммунистов в отношении планировавшегося после разгрома капповского путча "рабочего правительства", так называемую лояльную оппозицию, но в то же время самым резким образом осуждал их за то, что эта правильная тактика обосновывалась теоретически ложной - пронизанной демократическими иллюзиями - исторической перспективой.
Диалектически верное соединение общего и особенного, распознавание общего (т.е общей основной тенденции истории) в особенном (т.е. конкретной ситуации), проистекающая отсюда конкретизация теории является, таким образом, основной идеей этой теории компромиссов. Те, кто усматривает в Ленине всего лишь мудрого или даже гениального "реального политика", совершенно не понимают самого существа его метода. Но те, кто рассчитывает найти в его решениях повсеместно применимые "рецепты" и "предписания" правильных действий, точно так же не понимают его. Ленин никогда не устанавливал "всеобщих правил", "пригодных для применения" в самых различных случаях. Его "истины" вырастают из конкретного анализа конкретной ситуации, проведенного посредством диалектического рассмотрения истории. Из механического "обобщения" его указаний или решений может получиться только карикатура, некий вульгарный ленинизм (как это получилось, например, у тех венгерских коммунистов, которые пытались схематично подражать действиям Ленина в связи с Брестским миром, находясь в совершенно иной ситуации, - в связи с ответом на ноту Клемансо летом 1919 года). Ибо, как писал Маркс, резко порицая Лассаля за ложное применение диалектического метода, "Гегель никогда не называл диалектикой подведение массы "случаев" under a general principle (под общий принцип)".
Учет всех тенденций, имеющихся в той или иной конкретной ситуации, вовсе не означает, однако, что эти тенденции с одинаковой тяжестью лягут на чашу весов, определяющих решение. Напротив. В каждой ситуации существует центральная проблема, от решения которой зависят как прочие вопросы, встающие одновременно с ней, так и дальнейшее развитие всех общественных тенденций в будущем. "Нужно уметь, - говорит Ленин, - ухватить в каждый момент то особенное звено цепи, за которое нужно уцепиться всеми силами, чтобы удержать всю цепь и подготовить надежный переход к следующему звену цепи, причем последовательность звеньев, их форма, их сцепление, их отличие друг от друга в исторической цепи событий не так просты и бессмысленны, как в обычной цепи, изготовленной кузнецом". Какой именно момент общественной жизни приобретает в данное время подобное значение, может выясниться только посредством марксистской диалектики, посредством конкретного анализа конкретной ситуации. А путеводной нитью, с помощью которой оно может быть найдено, является революционный взгляд на общество как на находящееся в процессе движения целое. Ибо только такое отношение к целому придает это значение тому или иному решающему звену цепи: нужно ухватиться за него, потому что только таким образом будет схвачено целое. И Ленин с особой резкостью и конкретностью поднимает эту проблему опять-таки в одной из своих последних работ, где он говорит о кооперации и указывает на то, что "многое из того, что было фантастического, даже романтического, даже пошлого в мечтаниях старых кооператоров, становится самой неприкрашенной действительностью". Он пишет: "Собственно говоря, нам осталось "только" одно: сделать наше население настолько "цивилизованным", чтобы оно поняло все выгоды от поголовного участия в кооперации и наладило это участие. "Только" это. Никакие другие премудрости нам не нужны теперь для того, чтобы перейти к социализму. Но для того, чтобы совершить это "только", нужен целый переворот, целая полоса культурного развития всей народной массы". К сожалению, здесь невозможно подробно проанализировать всю эту работу. Подобный анализ - как и анализ любого тактического указания Ленина - показал бы, как в каждом таком "звене цепи" содержится целое. Показал бы, что критерий правильной марксистской политики состоит в том, чтобы всегда выделять из процесса те моменты - и сосредоточивать на них максимум энергии, - которые в данный отрезок времени, в данной фазе заключают в себе это отношение к целому, к целостной картине современности и к центральной проблеме развития будущего, то есть и к будущему в его практически охватываемой целостности. Такой энергичный захват следующего решающего звена цепи отнюдь не означает, конечно, будто этот момент вырывается из целостной картины, а другие моменты, в свою очередь, остаются вне поля зрения. Напротив. Это означает, что все прочие моменты, поставленные в связь с этой центральной проблемой, найдут в ней, в этой связи, свое правильное понимание и решение. Взаимосвязь всех проблем друг с другом не только не разрывается при таком подходе, но, напротив, делается еще прочнее и конкретнее. Исторический процесс, развитие производительных сил - вот что выделяет в этом ряду те или иные моменты. Но от самого пролетариата зависит, будет ли он способен и в какой мере он будет способен понять и охватить их и тем самым воздействовать на их дальнейшее развитие. Основополагающее (уже неоднократно приведенное выше) положение марксизма о том, что люди сами творят свою историю, приобретает в эпоху революции, после завоевания государственной власти постоянно возрастающее значение (хотя это, конечно, никак не умаляет его диалектического дополнения - значения независимых от воли людей обстоятельств). Это означает практически, что роль партии в революции -великая идея молодого Ленина - становится еще больше и еще более решающей в эпоху перехода к социализму, чем она была в подготовительную к нему эпоху. Ибо чем больше активное, определяющее ход истории влияние пролетариата, чем больше его решения определяют судьбы - и в хорошем и в плохом смысле - его самого и всего человечества, тем важнее сохранить в чистоте и исправности единственный компас в этом бурном, бушующем море - классовое сознание пролетариата; тем важнее воспитывать все возрастающую ясность этого духа, этого единственно возможного руководителя в борьбе. Такое понимание значения активной исторической роли партии пролетариата составляет коренную черту теории, а потому и политики Ленина, на которую он не устает вновь и вновь обращать внимание и подчеркивать ее значение для практических решений. Так, на XI съезде РКП(б), критикуя противников государственно-капиталистического развития, он говорит: "Государственный капитализм - это тот капитализм, который мы должны поставить в известные рамки и который мы не умеем до сих пор поставить... И уже от нас зависит, каков будет этот государственный капитализм".
Поэтому каждый поворотный пункт в развитии к социализму всегда и притом в решающем смысле составляет внутреннюю проблему партии. Означает необходимость перегруппировки сил, приспособления партийных организаций к новой задаче - воздействовать на развитие общества в том духе, который диктуется тщательным и точным анализом целостной картины с классовой точки зрения пролетариата. Поэтому в иерархии решающих сил государства - которым являемся мы сами - партия находится на самой высшей ступени. Но поэтому сама эта партия (поскольку революция может победить лишь во всемирном масштабе, поскольку пролетариат может действительно конституироваться как класс лишь как всемирный пролетариат) включена и подчинена в качестве секции высшему органу пролетарской революции - Коммунистическому Интернационалу. Механистически жесткое мышление, присущее всем представителям оппортунистической и буржуазной идеологии, всегда будет видеть в подобных взаимосвязях неразрешимые противоречия. Они не в силах понять, почему большевики, после того как они "вернулись к капитализму", сохранили тем не менее прежнюю партийную структуру и прежнюю "недемократическую" диктатуру партии. Они не в силах понять, почему Коммунистический Интернационал ни на миг не отказывается от мировой революции и, напротив, всеми доступными ему средствами стремится ее подготовить и организовать, а государство российского пролетариата пытается одновременно наладить мир в отношениях с империалистическими державами и способствовать максимально возможному участию империалистического капитализма в экономическом развитии России. Они не в силах понять, почему партия неколебимо сохраняет свою внутреннюю строгость и самым решительным образом укрепляется в идейном и организационном отношении, в то время как экономическая политика Советской республики скурпулезно следит за тем, чтобы не нарушился союз с крестьянами, которому она обязана своим существованием, в то время как в глазах оппортунистов Советская республика все больше превращается в крестьянское государство, все больше утрачивает свой пролетарский характер и т.д. и т.п. Механически жесткое недиалектическое мышление неспособно усвоить того, что эти противоречия являются объективно существующими противоречиями современной эпохи; что политика РКП(б), политика Ленина противоречива лишь постольку, поскольку она ищет и находит диалектически правильные ответы на объективные противоречия ее собственного общественного бытия.
Так анализ политики Ленина неизменно возвращает нас к коренным вопросам диалектического метода. Вся его деятельность представляет собой последовательное применение марксистской диалектики к беспрерывно меняющимся явлениям грандиозной переходной эпохи, постоянно рождающим новое. Но поскольку диалектика это не готовая теория, которую можно механически прикладывать к явлениям жизни, поскольку она существует как теория только в этом применении и посредством этого применения, диалектический метод вышел из практики Ленина расширенным, более полным по содержанию и более развитым теоретически, чем Ленин воспринял его из наследия Маркса и Энгельса.
Вот почему совершенно справедливо говорить о ленинизме как новой фазе в развитии материалистической диалектики. Ленин не только восстановил чистоту марксистского учения после всех упрощений и искажений, к которым Б течение десятилетий приводил вульгарный марксизм, но и осуществил дальнейшее развитие самого метода марксизма, конкретизировал его и сделал его более зрелым. Если же перед коммунистами встает задача идти вперед по пути ленинизма, то это продвижение может оказаться плодотворным лишь в том случае, если они отнесутся к Ленину так, как сам Ленин отнесся к Марксу. Характер и содержание этого отношения определяется развитием общества, теми проблемами и задачами, которые исторический процесс ставит перед марксизмом, достигнутым уровнем пролетарского классового сознания в руководящей партии пролетариата. Ленинизм означает, что теория исторического материализма еще больше сблизилась с повседневной борьбой пролетариата, стала еще практичнее, чем она могла быть во времена Маркса. Поэтому традиция ленинизма может заключаться лишь в том, чтобы, оберегая его от всех искажений и извращений, сохранить эту живую и животворную, эту растущую и способствующую росту функцию исторического материализма. Поэтому, повторяем мы, коммунисты должны так изучать Ленина, как Ленин изучал Маркса. Изучать так, чтобы уметь пользоваться диалектическим методом, чтобы научиться находить с помощью конкретного анализа конкретной ситуации особенное в общем и общее в особенном; в новом моменте каждой ситуации - то, что связывает его с предыдущим процессом, и в закономерности исторического процесса - постоянно возникающее новое; в целом - часть и в части - целое; в неизбежности развития - момент активного действия, а в конкретном действии - связь с закономерностью исторического процесса. Ленинизм означает небывалую прежде ступень конкретного, не схематичного, не механического, непосредственно устремленного к практике мышления. Сохранить это и есть задача ленинцев. Но в историческом процессе может сохраниться лишь то, что живет и развивается. И такое сохранение традиции ленинизма составляет сегодня первостепенную задачу каждого, кто всерьез принимает диалектический метод как оружие в классовой борьбе пролетариата.
Послесловие
Эта книжка была написана сразу же после смерти Ленина без какой-либо подготовительной работы, из стихийной потребности теоретически зафиксировать то, что мне казалось тогда существенным, - центральное в духовном облике Ленина. Отсюда и ее подзаголовок: "О взаимосвязи его идей". Он указывает на то, что я видел свою задачу не в том, чтобы воспроизвести объективную, теоретическую систему Ленина, а в том, чтобы отобразить движущие силы объективного и субъективного характера, которые сделали возможной такую систематизацию, ее воплощение в личности и делах Ленина. У меня не было и мысли предпринимать попытку во всей полноте изложить это динамическое единство его жизни и его деятельности.
Сегодняшний относительно большой интерес к работам такого рода обусловлен прежде всего обстоятельствами самого времени. С тех пор как развернулась марксистская критика сталинского периода, пробудился и интерес к оппозиционным тенденциям, действовавшим в 20-е годы. Такой интерес понятен, хотя с теоретической точки зрения он невероятно преувеличен... Тот, кто хочет сегодня плодотворно трудиться над возрождением марксизма, должен рассматривать 20-е годы чисто исторически, как завершенно прошедший период революционного рабочего движения; только так можно правильно оценить опыт и уроки этого периода применительно к существенно новой - современной - фазе. Именно в Ленине, как это и бывает с великими людьми, настолько полно воплотилось его время, что результаты его поступков и высказываний, и прежде всего сам метод их способны сохранять свою актуальность и при совершенно иных фактических обстоятельствах.