Итак, мы стоим перед необходимостью дать краткое изложение той проблемы, которая занимала центральное место в гегелевской мысли начиная со времени франкфуртского кризиса,- проблемы возникновения буржуазного общества. Задача состоит в том, чтобы показать, судной стороны, как античное общество с необходимостью должно претерпеть разложение, а с другой стороны, каким образом из этого разложения возникла полная противоречий форма буржуазного общества как высшая ступень развития человечества и, наконец, каким образом Гегель пытается "примирить" противоречия буржуазного общества. Здесь мы сталкиваемся с целым рядом проблем, постановка и решение которых Гегелем нам уже известны из его ранних работ. Мы не будем здесь подробно останавливаться на этих известных нам моментах, подчеркнем лишь то, что характерно для специфической методологии этого произведения Гегеля и тот новый результат, который вытекает из новой постановки вопроса.
Это новое относится прежде всего к диалектике "отчуждения" (Entäußerung). Хотя с этой стороной гегелевской философии лучше всего ознакомиться, рассматривая его деятельность иенского периода, однако "Феноменология" - такое произведение, где понятие "отчуждения" (Entäußerung) становится центральным, ведущим понятием всей диалектики. Соответственно этому во втором разделе - на более высокой ступени развития и в модифицированной форме - описывается повторно процесс развития, уже представленный в первой части. Там развитие шло от непосредственного отношения сознания к совершенно чуждому миру предметов до появляющегося осознания того, что социальная предметность имеет в "отчуждении" (Entäußerung) свою объективную основу, и здесь движение также идет от непосредственности до полного отчуждения (Entäußerung).
Но обе ступени на этом этапе означают нечто совершенно иное - нечто объективное. Непосредственность здесь есть объективное отношение античного человека к общности демократической городской республики.
Итак, диалектическое разложение непосредственности, путь к полному "отчуждению" (Entauberung) в капиталистическом обществе не есть процесс, присущий лишь сознанию. Наоборот, он представляет собой объективное социальное разложение тех форм общества, которые конституировались в античные города-республики; это сложный и неравномерный путь - через Рим, средневековье к генезису современного буржуазного общества. Гегель излагает эту программу во вводных замечаниях к этому разделу.
Он начинает описывать греческий мир как мир истинного воплощения нравственности, однако одновременно понимает необходимость того, что этот мир должен разложить самого себя, чтобы дать место другому, более высокому, отчужденному миру современного буржуазного общества. "Дух, поскольку он есть непосредственная истина, есть нравственная жизнь народа; он - индивид, который есть некоторый мир. Он необходимо должен перейти к сознанию того, что он непосредственно есть, снять прекрасную нравственную жизнь и, пройдя ряд формообразований, достигнуть знания себя самого"[588].
Изображение прекрасной и непосредственной нравственности греческого мира является здесь (и в третьем разделе) вершиной в литературном творчестве Гегеля. Поскольку все основные проблемы гегелевского понимания античного общества и его необходимого заката мы подробно анализировали, то полагаем, что здесь нет нужды еще раз касаться этих проблем. Следует лишь сделать отдельные замечания о закате античности, о тех формах проявления духа, с помощью которых Гегель дает описание генезиса отчужденной индивидуальности в Римской империи. Это не только ясно подводит нас к основной мысли "Феноменологии", но и может быть использовано для того, чтобы, опираясь на конкретные примеры, уяснить различие между первой ступенью - ступенью субъективного духа - и достигнутой здесь ступенью объективности.
Напомним, что на первой ступени из "господства и рабства" возникли "формы сознания", представленные философией стоицизма и скептицизма, а позднее - "несчастным сознанием" (христианством). Теперь Гегель описывает этот же процесс с объективно-социальной стороны.
Греческое общество было, как мы знаем, состоянием непосредственной нравственности. Мы знаем, какое взаимоотношение между индивидом и обществом вытекало из этого - прекрасное и гармоническое развитие человека вследствие непосредственной гармонии между человеком и обществом, однако человеческая личность первоначально представлена лишь в себе, непосредственно, в неотчужденной форме. Всякое развитие личности (напомним ранее обсуждавшуюся проблему эгоизма) должно оказывать на это общество разрушительное, разлагающее воздействие.
Результатом этого разложения является возникновение, согласно гегелевскому пониманию истории, Римской империи - непосредственная нравственность заменяется абстрактной системой права. Объективизм Гегеля обнаруживается здесь в том, что решающим моментом оказывается право, и это не может нас удивить, поскольку мы знаем его взгляды на общество. И в частности там, где Гегель стремится изобразить первую и потому простейшую и наиболее абстрактную форму "отчуждения" (Entäußerung), из его концепции естественно вытекает, что юридическое становится для него "простым понятием" "отчуждения" (Entäußerung) и только благодаря развитию экономической жизни в современном капиталистическом смысле это "простое понятие" достигает действительного развертывания, расчлененности в богатстве системы конкретных моментов.
Гегель так описывает возникшее общественное состояние и с необходимостью возникший в нем отчужденный субъект: "Всеобщее, раздробленное на атомы - на абсолютное множество индивидов,- этот умерший дух есть равенство, в котором все имеют значение как 'каждые', как лица... Мы видели, что силы и формы нравственного мира потонули в простой необходимости пустой судьбы. Эта сила нравственного мира есть субстанция, рефлектирующая себя в свою простоту; но рефлектирующая себя абсолютная сущность, именно указанная необходимость пустой судьбы, есть не что иное, как 'я' самосознания". Этим новым состоянием является римское общество, господство абстрактного права: "...эта признанностъ есть ее субстанциальность; но эта субстанциальность" есть абстрактная всеобщность, потому что ее содержание есть "эта" хрупкая самость, а не самость, растворенная в субстанции.