Валентин от неожиданности сел.
— Да ты чего?!
— Не век же тебе ходить в лошадиных хвостах…
Мысль ошеломила Валентина. А Клавдия, поднявшись на локте, отбрасывая волосы, торопливо заговорила, что без специальности не прожить, что надо учиться, когда детей нет, а пойдут дети и станет поздно; что она, Клавдия, хочет, чтобы Валентин не был последним мужиком, с которого и спроса нет, потому что он только и умеет — дрова колоть да хлеб молоть… Она говорила страстно, после недавних рыданий глаза еще были влажными, и судорожные вздохи прерывали речь.
— Не пустит председатель… — сказал, сомневаясь, Валька.
— Надоешь — так пустит! А я б помогла учиться…
Усталая Клавдия скоро заснула. А он не мог уснуть. Он глядел на белобрысую растрепанную девчонку; даже во сне она была обиженная, беспомощная, совсем ребенок, и Валентин, глядя, все больше убеждался, что Клавдия права.
За председателем пришлось ходить неделю. Наконец, выругавшись, он отпустил Валентина.
Теперь, когда его звали выпить, Валька только махал рукой: «Некогда!»
— Сам наутро бабой стал! — смеялись прежние собутыльники. — Эх ты, женатик!