Наконец старуха вышла.
— Оправдался! — сказала она радостно. И строго добавила: — Злые языки оболгали, а ты веришь… Ну, ступай, мирись при мне…
И еще сказала старуха, когда Клавдия поднялась на крыльцо:
— Не пускай, дочка, ссору в дом — от дома пепел останется!
Свекровь заставила их поцеловаться и ушла, а мира не было. Теперь Клавдия не поверила и свекрови: «Известно, мать! Наврал, извернулся, а она и рада…»
И все-таки они помирились. Не признавались, не просили прощения, а просто Валентин, не стерпев, заговорил, и Клавдия, измученная ссорой, на этот раз ему ответила. Вечером они даже пошли в клуб, где показывали «Историю одного кольца». На экране плавали лебеди и дрались с орланом, защищая лебеденка. Зал сочувственно гудел. Кто-то ломился в запертые двери, мальчишки заглядывали в окна, прижимая носьи к стеклу. Потом зажгли свет, девушки оттащили скамейки в сторону и приготовились танцевать.
Рядом с Мазуровым оказался Маслюков. Подмигнув другим, он спросил:
— Объясни ты мне, Валентин: почему это у нас второй год ложится пшеница? От дождей, что ли?
— Молчи, Валька! — быстро сказала Клавдия. — Он на смех спрашивает…
— Почему на смех?! — возмутился Маслюков. — Я ж вправду не знаю!