— Угу! — Валентин полоскал рот, а Клавдия думала и спрашивала:
— Очень он трудный, новый-то?
— М-м!.. — Валентин мотал головой.
— Выработка у тебя, наверное, понизится… — догадывалась Клавдия. — Первое-то время, пока привыкнешь…
— Угу…
А когда посвежевший Валентин причесывался и от него в избе пахло речной сыростью, Клавдия деловито говорила:
— Ботики покупать не будем, прохожу в старых. Шубу тебе справить тоже пока не выйдет… Ну, да починим полушубок, сойдет…
И строго осведомлялась:
— А потом больше станешь зарабатывать, чем прежде-то?
Через год у Мазуровых родился ребенок. Когда Клавдию отвели в родильный дом, Валентин заволновался. Напрасно старая мать говорила, что все бабы рожают, а редкие помирают, что до времени горевать — беду накликать, — на все Валька хмуро возражал, что Клавка маленькая, это ему родить было бы просто, а ей очень даже страшно. Потом он сидел на крыльце родильного дома и курил не переставая — дым полосами плыл перед окнами. Сварливая больничная собачонка, которую прозвали Клизмой, чихала, лаяла, терла лапами морду и, наконец, не выдержав, заскулила. Вышла сторожиха Акимовна, заругалась: