В раздумье старик почесал под бородой; борода была пестрая и редкая, как осенний куст.
— Что ж, живите. Только сварить, постирать ли — как сам знаешь. Дочь померла при фашистах. Живу с внуком Василием.
Дед Ларион улыбнулся.
— Шустрый мальчонка, а только баловной, — сказал он с нежностью. — Другие уже и пашут и косят, а он в книгу глядит.
В избе, заслоненной деревьями, рано стало темнеть. Я вышел на крыльцо.
Солнце садилось. С писком пронеслась ласточка, брюшко у нее было белое, как у рыбы.
На ступеньке сидел мальчик в синей застиранной рубахе, на коленях его лежала раскрытая книга.
Заслышав шаги, мальчик придавил ладонью шевелящиеся страницы и поднял голову; я увидел загорелое серьезное лицо.
— Здравствуйте, — тихо сказал он.
— Добрый вечер. Ну и книга же у тебя!