— Чево? — спрашивает он, недоумевая.
— Дядя Дима, говорю, сгребал сено, — повторяет Вася, — весь день. С Нюткой, с Маруськой, с Танькой…
— Бона! — удивляется дед. — Я-то думаю — где он? Ну, прямо сгорел без дыму. Удочки в сенях, провианту не брал. Неужель, думаю, натощак пасет зайцев? А он вона где! Что значит трудящий человек — не стерпела душа шлендать!
Потом старик огорчается:
— Ай-яй-яй! Вона! Это что же выходит? А? Весь народ в поле, даже которые инвалиды, один человек сидит на печи — дед Ларион! Ай-яй-яй! Ты бы хоть сказался, когда шел…
— Я сам не знал, — говорю я.
— Глядишь, и я за тобой, — волнуется дед. — Может, тоже помог бы: сварил кашу, отбил косу, еще чего…
— Кашу на всех варили поварихи, дедушка, — говорит Вася.
— А я чем не повариха? — спорит дед. — Вон как пожарил картошки! Аль плохо?
— Сухая! — поддразниваю я.