Анюта бежит и приносит тряпку.
Когда через минуту оборачиваюсь, я едва удерживаю смех: по Анютиному лицу размазаны грязные полосы, на ресницах слезы, а губы дрожат. Но глаза злые, упрямые.
— Держите здесь! Крепче держите! Да что вы, держать разучились, что ли?!
Так мы возимся часа четыре. Прежде я сделал бы в полчаса.
Среди дня заходит Ларион.
— Доброго здоровьичка! — весело говорит он. — Ишь ты, прямо ремонтные мастерские!
— Эй, дед! — яростно кричу ему. — Ближе чем на сорок шагов не подходи. Не ровен час попадет гаечным ключом. Нечаянно.
— Я что ж, — бормочет дед, — я и отойду, милый человек.
В отдалении дед Ларион говорит кому-то:
— Су-ро-вый! Когда при деле, сразу видно, что командир. Как гаркнет на меня — я и отлетел. Вона!