Отворяется фортка, в нее заглядывает надзиратель.
Надзиратель. Чего вам?
Груздев. Я же просил доктора. Я же совершенно болен… У меня все болит, и я боюсь… Что же это такое? Две недели нет доктора; ведь я болен, болен, ведь вы же сами знаете, какие со мною бывают припадки! Я подаю каждый день разные прошения, я каждый Божий день требую доктора, — и ничего! Что же это, пустыня? Есть же у вас доктор? Есть, а?
Надзиратель. Как не быть? Только дела у них очень много… Фершал был же… Он доктору докладывал; стало быть — доктор на находить нужным… Фершал…
Груздев (Кричит нервно). Фельдшер дурак! Совершенный дурак!
Надзиратель. Ругаться не полагается, кричать тоже самое.
Груздев. У меня раскаленные иглы в мозгу, у меня ледяной пот по всей спине, я брежу.
Надзиратель. Очень многие жалуются. Тюрьма, конечно место, — грустное, господин. Ежели угодно, фельдшер придет, а врач уж ушли.
Груздев. Не надо фельдшера. Я ненавижу фельдшера. Я с ума схожу.
Надзиратель (Тяжело вздыхает). Как угодно. (Форточка захлопывается).