— Ну, ну, почтенная матрона! Вы, наверное, не так много смыслите в науке, чтобы судить о врачебном искусстве синьора Пополони, — сказал мастер, добродушно смеясь.
— Нет, слава пресвятой Троице и всем святым, я мало смыслю в науке, которая вся недалека от чернокнижия… Я мало смыслю в ней, с вашего позволения, многомудрый синьор да — Винчи.
И старуха сердито повернула к художнику свою широкую серую поясницу.
— Но мне все — же нужно видеть синьора Пиппо.
— Это легко сделать, если он отворит вам дверь. Он живет через две лестницы направо.
Старуха скрылась в темноте, бормоча:
— Собрат пришел к собрату. Леонардо вышел назад на улицу и в сумерках набросал спину, чепец и толстые растопыренные руки старухи в своем альбоме. Потом, улыбаясь под усами своими детскими губами, он пошел по каменной лестнице и очутился около указанных дверей. Он попробовал их. Дверь была не заперта, и он вошел в комнату. На столе, заставленном пузырьками и всякой грязной посудой, горел тусклый фонарь. На полках и у стен стояли свитки, почтенные фолианты… всюду много пыли и грязи. Окно было открыто настежь. В него виднелся сумрак вечера, серо-коричневый, мрачный фасад противоположного дома и полоса неба. Углы комнаты тонули в тени.
— Синьор Пополони! — мягко позвал Леонардо.
Ответа не было. Художник прислушался, В одном углу он услыхал прерывистое дыхание спящего.
— Ба! — сказал он и, взявши Фонарь, пошел по направлению к звуку.