— А! — крикнула она. — Как я хочу кого-нибудь мучить! Сжать кого — нибудь в объятьях так, чтобы кости захрустели, поцеловать так, чтобы выпить из него душу. Не знаю, куда деть себя. О, куда мне деть себя!.. Хочу умчаться, хочу кинуться в пропасть, хочу брызгаться, летя стремглав в пене водопада!
Она раскрыла свои белые объятья.
Все схватить и задушить!.. У меня судорога в каждом мускуле: вопли и стоны толпятся в груди моей… Любить и ненавидеть! Целовать и терзать!.. Тосковать, наслаждаться, страдать!.. Что вы можете понимать в этом, — ты, воздушная, и ты, водяной?..
— Ты просто — напросто истеричка! — сказал болотный бог. — У меня флегматический темперамент, божественный, ровный, прекрасно уравновешенный, а ты сангвинична до невозможности, вечно в нездоровом возбуждении.
— Зачем я? — зашептала звездная женщина, — К чему я? Мне грустно. Я ничего не знаю… Мои источники возвышенны и пламенны, я — дитя лучезарных миров… но они так далеки. Зачем они уронили меня сюда? Здесь тяжко. Мне нехорошо здесь. Я рвусь к свету, но у меня нет сил. Зачем это призрачное тело? Я не хочу жить.
— Ты меланхолична, — зевнув, сказал болотный бог, — ты тоже неуравновешенна. Только я счастлив.
— Поди ты! — сказала амазонка. — Лучше сгинуть, чем так валяться в иле! Ты-то бог? Ты — животное, большая лягушка. Холодный… Брр! Противный!
— А ты — жестокая, безжалостная, — сказала эфирная богиня, — грубая, ненасытная, кровожадная, сладострастная, низменная.
— А ты — пустая тень, бесплотная тоска, никому не нужный порыв в высь, никому, никому ненужный и тщетный. Ты — тень тени, ты — светящееся ничто.
— Да, мне тяжело с вами… Я из другого мира.