Лумен. Истинно говорю тебе: вавилонская палочка — обман, это не более, как кусочек металла.
Порфирий (Неожиданно поднимается с кресла и ударяет его костылем). На, получай! Негодный гусенок! А, несчастнейшее насекомое, палочка не свята больше в твоих глазах! А, в ней ошибался сам пророк Даниил и целый ряд жрецов Вавилона, Персии, Пальмиры и жрецы Magnae Matris, и философы Порфирий и Прокл, и епископ Каликст, архидиакон Григорий, Бен — Омри и Дауд бен — Сегаль — каббалист, Альберт великий и Рожер ван — дер — Гиифт, все ошибались, ошибся и я, старый дурак, Порфирий Супермедикус, только ты, только ты, желторотый цыпленок, сын курицы от стервятника, только ты разгадал истину, ты, гриб, не сравнявшийся еще с землею, но уже червивый, ты, вошь, воспитавшаяся во власах моей почтенной брады, ты, мозоль на подошве науки… Ты!.. Ты!..
Меркурий. Не сердись, магистер! Ты знаешь, что стенки твоего желчного пузыря…
Порфирий. К чорту мой пузырь! Пусть лопнет мой пузырь, пусть желчь моя зальет мир, пусть в ней захлебнутся неблагодарные ученики! Он дал воды Гамбакорте, и она заговорила. Слушайте его, слушайте его, облака, деревья, мои травы, муравьи и мотыльки, слушайте его, ангелы и демоны, окружающие нас в сей час, слушайте его и хохочите! Он хочет, чтобы мы все поверили, что немая может заговорить, выпив стакан воды! О, раздувшаяся водяная крыса, о новый Фалес, бессмысленный певец вод, да пошлет тебе Господь водянку, да захлебнешься ты водою на заре дней!.. Вода, вода!..
Лумен. Я сказал: дух.
Порфирий. А, дух! Так ты исцеляешь духом, да? При помощи духа? Какого? А не хочешь ли ты на костер за это, мой милый чернокнижник? Мы знаем, чем пахнут эти духовные исцеления, — духом зловонного козла, смрадным духом уст Авадонны. Повтори еще об исцеляющем духе, и мы всей коллегией потащим тебя к епископу.
Лаура. Баббо, баббо! (Плачет). Ведь это Лумен, Лумен, который хочет вам добра, любит вас, потому что любит меня!
Порфирий. Прочь, кукла!.. Для тебя ничто, что он позорит палочку отца, изрекает хулу на палочку. Это ничто для тебя! Тебе важны поцелуи, охи, серенады, лунные ночи, молодость, любовь, свадьба, брак, дети… Всякая ерунда важна тебе, но ценностей истинно — важных ты не знаешь. Что такое тебе палочка? Я отдал за нее все, мое счастье отдал я за нее, отдал такую любовь, какой и сотая часть не вместилась бы в десять трухлявых сердец Луменов, если придать к ним еще и печень, и селезенку, и прочие intestines. — А ты наоборот, ты отдала бы за сладкий поцелуй, за так — называемое счастье и отца, и честь, и Бога, ты бы и палочку отдала, чтобы выскочить за любимого молокососа, скудоумная девчонка! Разве женщины способны на серьезность? Молчи же, цесарка! Что касается тебя, хулитель, ругатель, духоисцеляющий обманщик, еретик, сатанослужитель, дьявололобызатель, адосвященник и бесоврач, то я проклинаю тебя отныне и навеки и гоню тебя вон из моего дома!
(Раздается энергичный стук в калитку).
Меркурий. Учитель, кто-то пришел к тебе.