Дворецкий. Не смею настаивать. Угодно будет господину барону приказать что-нибудь?
Барон. Пришлите мне моего слугу. Ничего более (Дворецкий и слуга графини уходят).
Тепло, светло… (Садится у камина и протягивается). Я ощущаю bien être. Что за очаровательная женщина эта графиня!.. Я видал ее еще девушкой в Мюнхене при королевском дворе. Тогда это были одни обещания… Одни милые обещания… Вдовой она предстала предо мной сегодня как пышное выполнение. Вечером, при шанделях она выглядит женщиной Ренессанса… Екатерина Корнаро (Протягивает ноги в изящных ботинках к окну). И глаза!.. Ласковые и немножко насмешливые… И un français tout à fait Parisien! Манеры… Charmante! Советнику Миквицу Гете сказал о ней: «Это Порция» и прибавил по — итальянски: «Una porzioncella bristante per far felice un dio». Ho свинцовый ящик остается неоткрытым! ( Задумывается). Быть — может, мне следует остаться здесь?.. Не надолго?.. (Напыщенно). О, жажда неизведанного, влекущая меня вперед и вперед, о, беспокойный демон тоски по познанию, поселившийся в груди моей! Это ты, щелкая бичом, погоняешь мою четверку коней и трубишь меланхолически в рожок почтальона. Между тем приветливо встречают молодого путника города и замки и грустно провожают его, не сумев остановить его порыва. Вперед, вперед, новый Агасфер! Иди, иди, ты нигде не пустишь корня… ибо не дано тебе процвести на земле… Ты лишь облетишь ее на крыльях любознательности, чтобы памятью о ней обогатить, быть — может, твое пребывание в ином мире… Где же пунш?
(Дворецкий входит с подносом, заставленным всем необходимым для пунша. За ним идет слуга барона).
Барон. Как вы несли это в дождь?
Дворецкий. Господин барон не заметил, что широкая кровля прикрывает фасад садового домика, a дальше до самого крыльца замка мы имеем густую аллею лип. Земля под ними едва сыра.
(Дворецкий расставляет все перед бароном).
Барон. Благодарю вас. Я сам приготовлю пунш. Иоганн, раскройте мой чемодан и выньте «Философию тождества» (Иоганн возится с чемоданом). Гром и молния не прекращаются. Надеюсь, они не будут мешать мне спать… В противном случае я буду читать.
Дворецкий. Быть — может, барон пожелает французский роман? Или что-нибудь Жан Поля?
Барон. Благодарю, я предпочитаю философию.