Энг. Больше. Хорошо хоть деньги мы все увезли. А этот бедный Таубенблинд? Ведь у него большая семья. Семь дочерей невест.
О. П. Ну уж перезрели. Они бы может и рады, чтобы их немножко поизнасиловали.
Энг. Ну, что ты, младшая совсем молодая…
О. П. Лет тридцать, а старшей я значительно моложе. (Зевает).
Энг. Остались ли живы?
О. П. Наверное убежали. А, впрочем, может быть и убили их спьяну мужики.
Энг. Какой ужас. Это все евреи. Это они от себя погром отводят.
О. П. А как ты думаешь, нельзя ли было бы с революционерами такой договор учредить, чтобы ни они не громили, ни вы?
Энг. Т. е., как это — вы? Разве мы громим, разве мы убиваем? Громит простой народ, а убивают, и при том карая законопреступные деяния, — солдаты.
О. П. Неужто и от жены станешь запираться? Тот же Тонкохвостов за ужином говорил: «мы им закатим такой погром!»…