Розоватов. Затем, я не понимаю, зачем ты вставила в прическу черное страусовое перо? Каждому кто посмотрит — приходит мысль о смерти.
Зоя. И отлично. Я не желаю, чтобы при взгляде не меня приходили в голову мужчинам фривольные мысли.
Розоватов. О, мне кажется, голубчик… что ты застрахована от этого.
Зоя. Тот, кто полюбит меня, полюбит именно такой — странно-яркой, траурно-величавой.
Розоватов. М-да… Но знаешь как я волнуюсь. Сегодня день, в который я выступаю в первый раз, как настоящий общественный деятель, инициатор.
Зоя. Но я буду критиковать вашу программу.
Розоватов. Зоечка… а что если бы ты выступила с критикой потом… не сегодня?
Зоя (неумолимо). Сегодня же. Я войду в ваш союз. Я знаю, что я останусь в меньшинстве, но я внесу особое мнение.
Розоватов. Хоть бы Ванюша приехал. Он правда решительно никого здесь не знает, потому что все это время устраивался в новокупленном имении, а раньше кажется вовсе не бывал в здешних палестинах, но зато такой светский человек, умудренный опытом, с общественной жилкой.
Лакей (входя). Г. Густолобов приехали.