Оковы жизни рвет душа.
Она хочет звуков, но боится созвучий. Все горести кажутся ей понятными, все радости -- скучными. "Все просто и мертво, ни страшного, ни тайного нет в жизни ничего". Мечты ее "бескрылые". В "мятежности" ее "нет свершений". Ее "сердце, как игла". Темные мысли "подобны серым птицам". "Мысли сухие, мысли без воли -- нецарственный путь". Душа "пребывает в бессовестной и жалкой низости". Она "сера, как пыль, как прах земной",
И умираю я от этой близости,
От неразрывности ее со мною.
Еще беспощаднее подбираются эпитеты: душа "шершавая", "колючая", она "холодна, как змея", "неповоротлива", "тупа", "тиха". К ней "нет доступа".
Своими кольцами она, упорная, Ко мне ласкается, меня душа, И эта мертвая, и эта черная, И эта страшная -- моя душа.
Разум свой Гиппиус называет огненным и беспощадным. Она знает и жар его, и тишь, и оба эти полюса равно опасны ее святыне. Любовь одною своею силою не смирить разума.
Но в третий час к Создавшему, приникнув, воззови,
И сам придет защитником рожденной им любви.
Поединка еще не было. И последнее испытание опаснее двух предыдущих.