— Рыбу ему дают! Рыбу — лесному человеку!
Казалось, от этого злого крика ярость овладела племенем. И мужчины и женщины неистовыми голосами утверждали то, о чем за секунду до этого никто не думал: будто Светловолосый и его убитые спутники приплыли не от верховьев реки, а от устья, чтобы отбить похищенную племенем в приморье женщину. Все знали, что плот принесло сверху, с восхода, а девушку взяли на закате, там, где почти необитаемые, уходящие на полночь леса спускаются к приморским пескам. Но в данную минуту никто не интересовался тем, как это произошло на самом деле.
Племя вспыхнуло яростью, точно сухая степь огнем. У пленницы были светлые волосы, у пленника тоже. Отчего бы им не быть детьми одного племени?
Светловолосый уже раньше заметил, что мужчины чужого племени легче, чем его родичи, приходят в бешенство, но столь же легко успокаиваются. Толпа бросилась за пленницей. Привели высокую, юную, тяжелую, как буйволица, девушку, с глубокими рубцами на щеке и на плече — рубцы эти не хуже искусного ожерелья украшали ее.
Руки иноплеменников протянулись вперед: все указывали на волосы пленников. Женщина и юноша выделялись светлым пятном среди темноволосой толпы.
Пленники с испуганным недоуменьем взглянули друг на друга. У нее были почти белые с рыжим отсветом волосы. В своем племени Светловолосый видел волосы таких оттенков только у древних старцев. Сам он был гораздо темнее пленницы, тоньше ее в кости, ниже ростом. Такие сильные и высокие женщины не рождались в медвежьей пещере.
— Говори! Говори! — требовали люди чужого племени от пленницы, толкая ее вперед я дергая за волосы.
Она поняла, что и он — пленник, что ему, как и ей, угрожает опасность, и о чем-то быстро, серьезно и негромко заговорила на родном языке. Ее речь показалась Светловолосому еще более чуждой, чем полуусвоенная речь половившего обоих племени. Но девушка понравилась ему. У нее были белые, под корою грязи и ссадин, ноги. Несмиренное буйство и силу угадывал он по движениям этих ног, по глазам, по завиткам волос, по тому, как она упрямо отталкивалась от тащивших ее людей. Он и она были товарищами по судьбе, как два отбившихся от стада буйвола. Несхожие между собою, они оба еще резче отличались от неистовствующих вокруг мужчин и женщин. Юн не мог ей ответить, но она поняла, что в его молчании было дружелюбие.
Метала тяжелые слова пленница, молчал Светловолосый, зорко следило за обоими притихшее племя. И вдруг все снова закричали, затопали, замахали руками, засмеялись.